Тени за холмами - Антонина Крейн

— Тогда мне нужно идти.

— Я бы ответил так в любом случае, — поспешил уверить меня Полынь-Нынешний. Я только шипела и ворчала, как грозовая туча.

— А что… Что будет теперь? — спросила королева, поправляя выбившиеся — теперь по-настоящему — пряди из прически.

— Я разберусь в деле госпожи Марцелы и газетчика. Но, Ваше Величество, я должен предупредить вас.

— О чем?

— Я буду действовать исходя из того, что я сказал про безопасность. И про стратегию, — подчеркнул Полынь, который уже снова был у двери в свою каморку и теперь стоял, вцепившись в дверную ручку, как в спасательный круг. — Если окажется, что мы обладаем не всей информацией, или что убить негодяя будет не оптимальным решением, я выберу другой путь. Вы разрешаете мне поступить, как должно?

— Ради тех, кого вы любите? — вспыхнула королева.

Полынь дёрнулся, как от пощёчины.

— Да, — выдавил он.

— Разрешаю. Сделайте все оптимально, — Ее Величество кокетливо повела плечом и вдруг, схватив со столика у дивана поднос с эклерами, преподнесла куратору: — В честь нашего полного взаимопонимания. «Делай, что должен, а не то, что хочешь». Как бы грустно это ни было, это — правильно. Глядя на табуретку, мы с вами знаем, на какую идем жертву. Эта жертва даже возвеличивает нас… По-своему, не правда ли?

— Правда, — согласился Полынь, подцепил двумя пальцами лавандовый эклер и наконец-то вышел.

* * *

Реальный Полынь отпустил мое запястье.

Мы вынырнули в настоящем, и Ловчий выжидательно на меня уставился.

— Знаешь, — сказала я. — В дальнейшем, думаю, мне совсем не обязательно знать все детали каждого дела. Тратить время на объяснения, силы на Просмотр… Кратких сведений вполне хватит. Как в ведомственных папках, ага.

— Думаешь? — куратор вздёрнул брови.

— Абсолютно совершенно безусловно точно и однозначно, — я широко улыбнулась.

Полынь сощурился, но промолчал. Мы вышли из спальни.

— Ну, и что теперь? — намеренно боевито спросила я, когда молчание затянулось. — Как мне помочь с Марцелой? Для этого ты меня позвал — так ведь?

Ловчий хмыкнул, столкнувшись с моим подозрительным взглядом искоса:

— Вообще, я позвал тебя потому, что однажды уже была ситуация, где Дахху грозила опасность, а я тебя не предупредил. Ты меня тогда чуть не придушила на глазах всего департамента. Недопонимание, вредное для репутации, знаешь ли. Вот я и решил поостеречься. На всякий случай.

— Только для этого? — я посмотрела на него так свирепо, что он споткнулся.

— Ну это не единственная моя мотивация, конечно… Да, помоги мне договориться с Дахху, пожалуйста. Нам надо действовать сообща, но в господине Смеющемся есть некое странное упрямство, которое мешает ему воспринимать мои советы.

— Это не упрямство, а аллергия. На прохиндеев, — бросила я.

— Ну видишь. Без твоего посредничества мы не справимся.

— Хорошо, — я пожевала губами. — Но ты мне должен кое-что пообещать взамен за испытанный стресс.

— Что же это?

— Повторяй за мной. «Мне никогда больше в голову не придёт скармливать эклер, полученный в оплату поцелуя, рыбам. Если такое повторится, я отдам этот эклер Тинави, и она взорвет его посреди моего кабинета, чтобы все было в эклере, пол, потолок, моя обожаемая одежда, мои документы и мое апельсиновое дерево, чтобы я думал об этом эклере и раскаивался еще неделю подряд — до тех пор, пока не придет уборщица и не скажет, что теперь отмыть эклер невозможно, и груз эклера навеки останется на моих плечах, и никакие рыбы не похоронят мою вину на дне».

— Лыдровые кущи, Тинави! Да я лучше вообще ни с кем целоваться не буду, чем такое потом переживать!

— Правда?

— Ну как бы да.

— Запомни свои слова, Полынь.

Мы кратко обсудили план действий — пока размытый за недостатком данных — и разошлись. Меня ждал Мшистый квартал: надо было свить гнездышко беглянке-Кадии и выспаться, в кои-то веки.

Представляю, что за сны будут после такого-то дня: от мессы, через Хейлонд, и до королевы…