Перст судьбы - Елизавета Дворецкая

Селяня и Стейн первым делом кинулись считать побратимов и осматривать лежащие тела в поисках своих пострадавших. И такие нашлись: четверо оказались убиты на месте, еще девять человек ранены. В числе раненых был Пето; по его плечу на локоть стекала кровь, застывая в меху распоротого кожуха, но он все ходил среди лежащих, выискивая, нет ли кого живого.

Один из мужчин еще шевелился и даже пытался встать.

— Это ты, Вало? — Пето остановился над ним. — Ты не верил, что у нас хватит сил разделаться с вашим сучьим родом? Передай привет Тарвитте!

С этими словами он поставил ногу на грудь врага и неумело ударил топором по горлу. Брызнула кровь и окатила его ноги и руку, Вало дернулся, издал хрип, по телу пробежала дрожь.

— Пето! — заорал вдруг кто-то. — Иди сюда, тут есть женщины! Разбирайся, какие твои, а не то поздно будет!

Сообразив, что происходит, Пето бросил топор прямо в снег рядом с телом Вало и кинулся в избу. И еще по дороге столкнулся с бегущей женщиной, вернее даже девочкой, в которой узнал свою сестру Леммикки!

— Пето! — взвизгнула она и бросилась ему на шею. Услышав имя родного брата, она посмела вылезти из избы, где все женщины забились от страха по углам. — Братик мой, это ты!

— Леммикки! — Пето сам чуть не заплакал при виде ее слез, сорвал шапку и принялся вытирать зареванное лицо сестры. — Ты жива? А остальные? Где мать? Где Ильве?

Но Леммикки только рыдала, не отвечая и цепляясь за его плечи, будто он мог исчезнуть. Селяня тем временем, рыская по избам, вытащил наружу еще двух знакомых девушек — дочерей Лохи, а Эльвир еле-еле сумел уговорить Хеллю спуститься с полатей, где он нашел ее, забившуюся в самую глубь с ребенком на руках. Объяснялся он с ней только знаками, а она никак не верила, что не убивать ее пришел этот огромный страшный руотс. Только когда он сунул ей под нос шапку ее собственной работы, она узнала его в полутьме и наконец согласилась выйти. Всех трех привели к Пето, который никак не мог оторвать от себя Леммикки.

— Больше знакомых нет, — с огорчением подвел итог Селяня. — Сам пойди посмотри.

— Никого из наших здесь больше и не было, — подала голос Хелля. — Лохи-ижанда и Ярки они убили. И Суксу-эмаг, и Воитто убили, сказали, старухи им не нужны. Забрали только нас четырех.

— Но где Ильве?

— А ее они отдали своему родичу Ульяжу. Он был с ними, но он не отсюда. Он гневался на то, что они натворили, и они отдали ему Ильве, сказали, лучшую часть добычи.

— И где он?

— Он живет где-то на Капше. Я не знаю как следует.

— Дела-а! — Селяня озадаченно сдвинул шапку на затылок. Именно той, кого он хотел найти, здесь и не оказалось, и искать ее следовало совершенно в другой стороне.

— Не повезло тебе, — шепнул ему Стейн, проходя мимо.

— Зато кому-то уже повезло, — отозвался Селяня, слыша из дома женский крик. — Пошли, а то нам… совсем не повезет.

К тому времени как к Ротко подошла основная дружина, поселок перестал существовать. Из домов вынесли все, что представляло какую-то ценность: в основном меха, шкуры, съестные припасы, утварь какая получше. В ларе обнаружился большой рог, окованный узорным серебром, и Селяня забрал его, сказав, что отныне он будет служить братиной во время общих пиров «стаи». В избах нашлось больше десятка молодых женщин, чтобы вознаградить молодых «волков» за труды; их забрали с собой, а нескольких старух, ни к чему не пригодных, перебили. Трупы собрали и побросали в дома, а сами избы подожгли. Горящие дрова и головни из очагов раскидали по столам и лавкам, засыпали соломой и сеном из хлева, и внутри вспыхнуло пламя. Когда дружина проходила мимо, оно уже вырывалось из заволок и открытых дверей, вся река полна была дыма и отвратительного запаха гари. Душный дым плыл над зимним лесом, разносясь в холодном воздухе и подавая весть всем жителям окрестных лесов: рода Туори-лапсед больше нет, на Сясь пришли новые хозяева.