(не) девственница для дракона - Мария Люта

— Значит, принц Феликс и Анна в твоем заброшенном имении? — потрясенно спросил Бахтиеор, выслушав историю Арденса о событиях на конюшнях. То, что встреча с леди Чаус могла быть провокацией, не было большой неожиданностью, но как она виртуозно была спланирована — это действительно удивляло. — То есть, сейчас мир Загорья и Араты в руках самой ярой дракононенавистницы. Забавно, не находишь?

— Что именно? — Арденс резко отодвинул старый потрепанный талмуд, название которого гласило "Неотложная магическая помощь при терминальных состояниях". Его и без того хмурый вид стал еще мрачней. — То, что от спасения Феликса зависит начало войны или тебя забавляет употребление фразы "ярая драконенанвистница" относительно Анны?

— А что не так с этой фразой? — Теперь нахмурился Бахтиеор. Он выглядел смущенным внезапным ухудшением настроения друга, ведь тот всегда мог оценить комичность в любой, даже самой плачевной ситуации.

Арденс же не спешил что-то объяснять своему помощнику. Он вообще был сегодня немногословным, а его морщинка между бровями выглядела еще глубже.

Бах же наконец хлопнул себя по лбу:

— А-а, ты о том, что ярая дракононенавистница в переводе на староурский звучит как "Арденс драко одиум". Слушай, я ничего такого не имел в виду, не думал, что как-то задену твои чувства…

Арденс раздраженно поджал губы:

— Ты мне еще нюхательной соли предложи… Вот, прочти, — Главнокомандующий пододвинул книгу своему помощнику.

Бахтиеор взглянул на открытую страницу, где большими толстыми буквами красовалась надпись "Заклятие "Сердце на двоих", быстро пробежал глазами по тексту и помянул Драка Всемогущего.

— Жизнь Анны и принца связана… Теперь ясно, почему ты такой мрачный.

— Не только поэтому. Я только что от отца.

— И как император?

— Плохо.

— В каком смысле?

— Во всех. Он сильно сдал, словно за месяцы моего отсутствия постарел лет на пять.

— Он болен? — Тихо прошептал Бахтиеор, как будто Полог безмолвия был недостаточно надежным, чтобы скрыть такую важную весть.

— Верховный целитель утверждает, что отец здоров. Это странно, ведь не нужно быть врачевателем, чтобы увидеть, что отца что-то пожирает изнутри. Знаешь, я еще раз убедился, что поступил верно, когда доверил лечение принца Анне, а не нашим дворцовым умельцам, — задумчиво протянул Арденс.

— Да, я вижу, что твое доверие к ее способностям здорово выросло.

— Пропорционально тому, как упало к нашим целителям.

— Неужели они могут действовать против нас и самого императора!? Намекаешь, что, в Загорье есть предатель или же предатели? — Бах зашептал еще тише.

— Не намекаю, а говорю прямо. Арата сама не способна была провернуть такую провокацию. — Арденс откинулся на спинку массивного кресла и закинул руки за голову. — Представление на конюшнях было очень, очень искусно спланировано, хотя по неизвестным нам причинам провалилось. Кто-то знал мою реакцию, точно вычислил, какие заклятия я применю… Более того, заклинание, искажающее магию, было настроено лично на меня. Никто в Арате не мог так хорошо меня изучить. Понимаешь, к чему я веду?

— В Загорье есть предатели, которые способствуют войне… — выдохнул Бахтиеор.

— Нет, не просто в Загорье — во дворце. Это кто-то из самого близкого круга… И наверняка у него есть сообщники. Резкое ухудшение здоровья отца тому подтверждение.

— А сам Император что говорит?

— Что здоров, как Драк Всемогущий. И чтобы я не вмешивался.

— Ну да… Может, Багратион тоже чует неладное и подозревает всех, в том числе и тебя?

— Возможно… Но ты же его знаешь, он и на смертном ложе не признает своей слабости. Хотя, честно говоря, в гневе он силен, как и прежде…

— В гневе? То-то я заметил две бригады ремонтников, что направлялись в его кабинет. Теперь понимаю… И по какому поводу император гневался?

— Я сказал ему, что не возьму в жены победительницу Отбора, — ответил Арденс спокойно. Даже слишком спокойно.

Бахтиеор же уронил толстенный талмуд по целительству на пол и подскочил к другу. Заглянул Арденсу в глаза и спросил сиплым голосом:

— Ты решил отменить Отбор? Это же нереально!

— Нет, Бах. Ты невнимательный. Я сказал, что не женюсь на его победительнице…

— Не понимаю…

— У меня ведь есть младший брат, Аларай. И он горит желанием обзавестись семьей и детьми. Последними — как можно скорее, желательно раньше меня… — Арденс по-прежнему говорил совершенно невозмутимо.

— Конечно, он горит желанием! Ведь появись наследники у него первого, он станет императором! Я понимаю ярость Багратиона: пять лет ему понадобилось, чтобы смириться с бездетностью его старшего сына Арагварда и оставить надежды сделать его своим приемником; еще десять, чтобы подготовить на эту роль тебя… А теперь ты отказываешься жениться!

— И опять ты невнимательный: я не говорил, что не собираюсь жениться, — спокойствию Огненного дракона мог позавидовать самый заледенелый Ледяной.

Бахтиеор же импульсивно вскинул руки, не найдя подходящих слов. Потом же он резко повернулся к Арденсу и понимающе протянул: