Хозяйка маршрута «Иные миры» - Сусанна Ткаченко

Разумеется, я даже не заподозрила Хеллера в предательстве. Я ему доверяла и никакого воздействия на себе не ощущала. Разум мой был кристально чист и здрав — королева блефовала. А вот Лайза возмутилась и кинулась защищать любимого, будто я могла клюнуть на происки врагов:

— Что она несёт?! Даша, не верь! Хелл на твоей стороне!

А уж как возмутился сам котодемон — словами не передать! Он разом превратился в готового к нападению крупного барса, но в демонском обличии: шерсть дыбом, уши прижаты к голове, когти превратились в острые клинки, а хвост с чёрной пикой на конце угрожающе взметнулся вверх.

Лизард тоже не дремал. В его руках появились искрящиеся чистой энергией плети. Ого как он умеет! — ещё раз…

— Ты будешь действовать мирно и следовать договорам, бабуля, — прорычал Хелл.

Гехарда на его ультиматум только расхохоталась:

— Никто не смеет мне диктовать, что делать, даже ты, котенок! — прорычала демоница, отсмеявшись. — Зато я могу приказывать вашим слабым местам. Подчинитесь!

Наверное, королева попыталась воздействовать на нас с Лайзой ментально, потому что последнее слово выкрикнула, развернувшись к поезду. Но я как-то инстинктивно выставила перед собой стяг, желая защитить поезд, и он, судя по всему, эту защиту выставил и колдовство королевы отзеркалил. Иначе с чего бы она пошатнулась и вконец озверела?

— Взять их всех! — крикнула красноволосая красавица своим воинам и превратилась в огромное рогатое чудовище.

Хеллер бабуле оказался по плечо.

Демоны королевы спешились с псов, увеличились в размерах и в их руках заалели огненные шары.

Лизард атаковал первым — его плети метнулись к войску королевы и, мазнув по снарядам противника, заставили их взорваться прямо в когтистых лапах. Правда, до Гехарды магия дракона не добралась, а основной угрозой была она. Ведь в её руках формировались не просто огненные шары, а настоящие потоки пламени. Она направила одну руку-огнемет на Хелла, а вторую на Лизарда.

Плохи наши дела, судя по всему. Боже, как страшно! Я дышать боялась. Почему Зард в дракона не обращается? В зверином обличии наверняка воевать легче. Невольно посмотрела на Хванга — ящер вывалил огромный язык и дышал ещё тяжелее. А может, и не проще… Возможно, я чего-то не знаю, и Гехарда пагубно влияет на звериную форму нелюдей. Сжала кулаки и почувствовала, как ногти больно впиваются в кожу.

— Надо что-то делать! Надо улетать! — истерила Лайза и запускала в королеву боевые артефакты, правда, видимого эффекта не наблюдалось.

Вокруг демоницы полыхало огнём, который пожирал всё, кроме наших мужчин, защищавших ящера. Они оставались в безопасности лишь благодаря щитам, которые выставил котодемон. Но это преграда слабая! Периодически снаряды врагов её преодолевали и достигали цели, оставляя на телах наших защитников раны. У меня сердце от каждого удара заходилось в диком страхе, что долго Хелл защиту не удержит.

Всё вокруг уже превратилось в адово пекло! Надо было что-то срочно делать!

А мне в голову пришла только одна идея.

Я открыла топку, рванула волосок, кинула и скомандовала в стяг:

— Изменить положение состава таким образом, чтобы встать стеной перед местными жителями!

Уверенности, что поезд меня поймёт, не было. Но он дёрнулся, взлетел и принялся разворачиваться на девяносто градусов, чтобы прикрыть Хванга, Зарда и Хеллера. И делал это так стремительно, что я еле успела поймать за руку Лайзу, которая чуть не выпала в открытую дверь. Через несколько секунд мы уже оказались внутри «подковы», которую изобразили, изогнувшись, вагоны, а внешнюю часть поезда по-прежнему атаковали огнём демоны.

— Воду! Бить по ним водой! — прокричала я в стяг.

И тут же услышала шипение огня.

Но это была далеко не победа. Сколько мы так продержимся? А через сколько к королеве подтянется подкрепление? Какова вообще численность армии Гехарды? Уж точно превышает наши силы. Мы можем, конечно, улететь, но как бросить бедного ящера? Я не могла себе такое представить, а уж в том, что Зард этого не сделает, вообще не сомневалась. Но у меня оставалась ещё призрачная надежда на спасение, и я, вытащив из кармана бутылек со слезами Росиэль, спрыгнула с поезда.

— Даша, куда?! — заголосила Лайза.

— Вернись, Даша! — прорычал Лизард.

— Я быстро, — пообещала, на ходу открывая ёмкость.

Налью Хвангу на язык слезки эльфийки — и будь что будет. Может, он хоть на лапы сможет встать и улететь!

Рядом с пастью, в которой росли гигантские зубы, оказаться было жутковато. Но ящер выглядел так плохо, что сострадание легко пересиливало страх. Несчастная любовь — что может быть хуже? Особенно если верить, что от этого чувства не существует излечения.

Я сунула Хвангу в пасть бутылочку, вылила ее содержимое и, резко выдернув руку, спрятала её за спину.

— Назад, Даша, назад! — закричал Лизард. — Они обходят поезд с флангов!

— Осторожно, сверху! — крикнул Хелл.

Я хотела развернуться и мчаться в поезд, но ноги словно приросли к чёрной земле, потому что с Хвангом происходило что-то странное.

Сначала ящер затих и распахнул глаза. Я бы даже сказала — не распахнул, а выпучил! Потом он задергался, пытаясь подняться, но ему мешали путы, и получилось только перевернуться на брюхо. Тогда он задрал морду и как давай кашлять!

Боже, он подавился, что ли? И как ему помочь? На диафрагму же не надавишь. По спине похлопать? Тоже не вариант — он даже не заметит!

Хеллер и Лизард отбивали атаки демонов с воздуха, Лайза кидала артефакты в тех, кто обходил поезд. Я уже начала паниковать…

…как вдруг Хванг выплюнул небольшое светящееся облачко, перестал кашлять и оглядел всё осмысленным взглядом. А потом огромное тело подернулось дымкой и — хоба! передо мной стоит красивый мужик в чешуйчатом трико. Путы с него, само собой, слетели, а в руках появились огненные плети.

Ой, ой… А он вообще на чьей стороне?

Я попятилась к поезду, таращась на расколдованного ящера, когда звуки боя прервал рёв Гехарды.

— Хванг! Как?! А-а-а!

И всё стихло. Атаки демонов прекратились.

— Не бойся, — проскрежетал мне ящер и взлетел без всяких крыльев на крышу поезда. Видимо, давно не разговаривал, вот голос и слушался его плохо. — Ну, здравствуй, дорогая супруга. Ничего не хочешь мне объяснить? — а это он уже к Гехарде обратился.