Орлиная гора - Инна Живетьева

Ну же, Митька…

Промахнуться в упор почти невозможно. Пуля войдет точно между орлиных крыльев. Не поворачиваться! Темка понял: тянет время. Ждет – Митькиного крика, удара в плечо. Но друг молчит.

Не поворачиваться. Но так – нельзя! Да, в плену – страшная смерть, но это же Митькин отец!

Темка отшатнулся к стене. Вскинул руку, ствол пистолета больно ударил в висок. Зажмурился – не видеть Митькиных пороховых веснушек, не слышать молчаливый крик. Твердость курка под пальцем…

Грохот – Темка распахнул глаза. Дверь ударила в стену, сотрясая избушку, тряхнуло прижавшегося к стене княжича. Выстрел! Обожгло плечо, Темка чуть не выронил пистолет. Князь Дин рванулся через комнату, отшвырнув с пути сына – как только Митька оказался у порога? Темка со всхлипом втянул воздух, снова бросил к виску пульсирующую болью руку. Очень близко мелькнуло лицо князя; ударило по локтю, и палец нажал на курок. Вспышка!

Пистолет со стуком упал на пол. Темка чуть не ткнулся в него носом, не устояв на ногах. От дикой боли хотелось взвыть – с такой силой завернул князь раненую руку. Потекло по виску теплое. Не успел: пулей только оцарапало кожу. Пистолет расплылся перед глазами, качнулся пол – и в этот момент перехватили за плечи, усадили на лавку. Шустрые руки быстро обыскали, отцепили шпагу, вытащили ножи.

Темка зажал рану ладонью. Кажется, просто задело мякоть. Рукав быстро набухал кровью, потекло липкое и теплое между пальцами. Как все глупо вышло. Княжич обвел глазами комнату, полную людей в мундирах с белыми галунами. Митька стоял в шаге от двери, и эти шакальи веснушки все так же казались неестественно темными.

Во рту скопилась горечь. Темка удержался, не сплюнул. Сказал:

– А у тебя умный отец.

Митька дернулся, но промолчал, плотнее стиснул губы.

Громко присвистнул солдат, один из тех, кто обыскивал.

– Князь, – на стол лег нож с гербом Орла.

– Где твой? – повернулся князь к Митьке.

– У меня.

– Дай.

Друг помедлил, но все-таки отстегнул знакомые ножны. Князь ухватил оба ножа, сжал в широкой ладони.

Темку дернули за плечо, понуждая встать. Митька шагнул вперед:

– Нужно перевязать.

Князь Дин одарил сына тяжелым взглядом:

– Иди за мной. – Потом оглянулся на солдата: – Перевяжи.

Темка проводил друга взглядом. Митька вышел, так ровно держа спину, словно в нее могли выстрелить. Дерьмо шакалье! А ведь он теперь – дезертир! Куда ни кинь – везде трясина. Впрочем, если Митька соврет, то от Темки правду не узнают. Только не будет он врать.

Рукав вспороли ножом, Темка скосил глаза на рану. Ерунда. Кровь остановить – и все нормально. Заныли зубы: плен для королевского порученца… Голову и вовсе перевязывать не стали, лишь промокнули царапину.

Выкрутили руки, стянули запястья веревкой. Кто-то накинул на плечи мундир.

– Пошел, – толкнули в спину.

Солнце ударило в лицо, заставило прикрыть глаза. Ни князя, ни Митьки во дворе уже не было. Темка прикусил изнутри щеку, стараясь не заплакать: Дега мертво смотрела на хозяина. Поторопили тычком. Княжич сказал хрипло:

– Пустите. Проститься, – пошел, не дожидаясь ответа. Какой бы ни был враг, уж это-то запретить не смогут.

Со связанными за спиной руками неловко опустился на колени. Даже не погладить. Дега, умница, золотая ты моя! Не выдержал, наклонился и ткнулся лицом в бок. Еще не остывший теплый бок, пахнущий травой и потом. Сволочи! Матерь-заступница, ну как же так?! Не в бою, не шальной пулей – а просто чтобы выманить. Росс-покровитель, как ты терпишь такое?! Дега моя!.. Прощай. Пусть проводит тебя Олень-покровитель на небесные луга.

Постарался встать одним рывком, не ворочаться же на коленях рядом с мертвой лошадью. Солдаты смотрели настороженно, даже на связанного. Сержант, сидевший верхом, крутил в руках длинную веревку. Неужели заставят бежать за конем? Нет, просто завязали на поясе, прежде чем усадить в седло.

Королевский порученец – ценная добыча, не стоит ее калечить. Во всяком случае, пока не приступит к делу палач.