Наступление Тьмы - Глен Кук

– Гжердрам, не мог бы ты на минуту выйти? – сказал Рагнарсон и, как только Инредсон вышел, продолжил: – Слеза так и не появилась. Мгла не может обнаружить никаких следов. Ни Вальтер, ни его жена также не могут найти наших недругов. Враги либо защищены первоклассными заклинаниями, либо покинули страну.

– Почему ты попросил мальчишку выйти?

– Они добрались до Непанты.

Лицо чародея потемнело, и он тяжело поднялся с кресла.

– Постой, постой! Она же не умерла. Они в некотором роде похитили ее. Мой сын Гундар слышал, как какой-то мужчина заверял Непанту, что сможет доставить её к мужу. Она и Этриан уехали с ним. Мгла, правда, не может определить её местонахождение.

– Прости, но я должен действовать. В первую очередь вызываю Рейдачара, и он вскоре доставит тебе твоих врагов. После этого соберу все Братство, и мы посмотрим, не согласятся ли союзники собрать войска для новой Баксендалы. Я тоже начинаю склоняться к тому, что нам следует начать первыми и не останавливаться до тех пор, пока окончательно не разделаемся с О Шингом. – Он упал в кресло и продолжил: – Я страшно утомлен. Устал смертельно. Этой постоянной борьбе с Шинсаном следует положить конец. Или мы, или они.

– Но разве это разрешит навсегда все проблемы? – спросил Рагнарсон. – Разве мало в мире зла? Не возникнут ли новые враги, после того как мы разделаемся с Шинсаном? Кто-то когда-то сказал, что Зло вечно и неистребимо.

– Вечно? Не знаю. В мире все относительно и зависит от точки зрения. Тервола не считают себя злом. Напротив, они полагают нас злой силой за то, что мы противимся Предначертанию. Но как бы то ни было, я хочу избавиться от Шинсана. Вряд ли в течение моей жизни появится возможность еще раз собрать столь внушительные силы.

– Я, чародей, тоже устал. Мне все труднее заставить себя принять что-то близко к сердцу. Я так много потерял, что стал совершенно бесчувственным. Остался лишь только Кавелин. До тех пор, пока мы не найдем короля… Впрочем, оставим это. Пока пахать придется мне.

– Боюсь, что здесь вы обрели свой дом, маршал, – улыбнулся чародей.

– Что? Наверное, да. Думаю, ты прав. Судьба Кавелина по-прежнему продолжает меня волновать. Но я не знаю, что делать,

– Доверься мне. Не навсегда, а только сейчас, пока совпадают наши интересы. Я жажду мира и хочу покончить со всеми махинациями этих шинсанских крыс. Я хочу Непанту…

– Это ты похитил Насмешника?

– Нет. Я обещал Непанте, и мое слово твердо. И кроме того… он мой сын.

В тоне его голоса Браги не уловил никакой злобы.

– Не может быть!

– Но это правда. История долгая, но сейчас она не имеет никакого значения. Он мой сын.

– Хмм… Это объясняет, почему он тебя не боится. Знает ли он о твоем договоре с Непантой?

– Нет, И надеюсь, что никогда не узнает. Но вернемся к вопросу совпадения наших интересов. Я обещаю хранить тебе верность, пока не падет Шинсан или пока он не уничтожит нас.

– Хорошо. Но второй вариант более вероятен.

– Не исключено. Хотя у нас тоже имеются кое-какие достоинства. Единство. Сила. Огромная армия… Зачем медлить. Рок заставляет нас действовать. Судьба подстегивает нас… А сейчас мне пора. Некоторое время ты меня не увидишь.

Это и явилось, как считает Пратаксис, началом Первой Великой Восточной Войны. Ученый избрал именно этот момент, потому что история требует обозначения краеугольных камней и рубежей. Он стоял на своем, несмотря на то что первопричины конфликта можно было проследить в далеком прошлом, а первые крупные битвы произошли лишь в ходе Второй Великой Восточной Войны. Некоторые исследователи утверждали, что Первой Великой Восточной Войной была битва под Баксендалой, и её следует рассматривать отдельно от гражданской войны в Кавелине. Не отрицая, что мятежники получали помощь от Шинсана, ученые мужи настаивали на том, что эта держава прежде всего преследовала собственные цели.

Что бы ни говорили позже историки, именно в этот момент Рагнарсон и Вартлоккур решили положить все силы на уничтожение Империи Ужаса.