Тсалмот - Стивен Браст

а потом я перемещаю ее с себя на него; я чувствую, как бьется его сердце, как клокочет в легких воздух, и звук этот приглушен толстыми слоями облака, которые кажутся плотнее, чем на самом деле… и старается ли нечто проникнуть в это облако извне? нет, значит, либо это работает не так, либо я нашел…

— А мне уже лучше, — с озадаченным видом сообщил Матиес.

Влад Талтош: волшебник.

— Что это было? — спросил он.

— Не знаю, — отозвался я, — я ведь не волшебник.

Кажется, он не очень мне поверил, но пока он не задумался над этим делом поплотнее, я проговорил:

— Давай войдем и посмотрим, что там.

Он кивнул, и на вид ему правда стало куда лучше, и когда мы вновь подошли к двери, все вроде оставалось в порядке. Я потянулся было за отмычками, но вовремя опомнился.

— Ключ у тебя есть?

Он достал ключ, уронил, поднял и передал мне. Я отпер дверь и жестом пригласил его внутрь.

— Это что еще такое? — были первые слова Матиеса.

— Алхимия, — пояснил я, — в частности, устройство для изготовления благовоний.

— А это? — указал он на другую половину зала.

— Так вот навскидку — нечто для призыва или подобных ритуалов.

Совершенно точно магическое, но что именно, сказать не могу. Посмотрим, что тут еще есть.

— Это безопасно?

— Нет, конечно. Пошли.

Я проверил разные емкости, трубки и бочки. Во всех этих делах я совершенно не эксперт, но кое — чего нахватался просто потому, что раньше подобное уже видел.

— Никогда не использовалось, — сказал я. — Все установлено и готово к работе, но здесь никогда еще ничего не делали.

— И вообще все чисто, — добавила Коти.

— Да, и бочки пусты. Он не получил того, что там нужно, для работы с хиши.

— Вероятно, потому что его ограбили, — решила Коти.

— Ограбили? — спросил Матиес.

Я кивнул.

— Какой — то уличный бандюган отобрал у него товар. Глупо, потому что твой брат был под защитой. Так что когда срываешь куш куда больше, чем ожидал, ты скорее всего куда — то вляпался. Стоит иметь в виду, если когда — нибудь решишь сменить профессию.

— Владимир, — проговорила Коти, которая продолжала гулять по залу, — посмотри.

— Что там?

— Потайная дверь.

— А за ней, конечно, потайная комната. Какая прелесть.

— И что там? — пожелал знать Матиес.

— Раскладушка, немного сушеной еды и дыра для отходов. Довольно глубокая. Впечатляет.

— Зачем ему понадобилось такое местечко?

— Он прятался от меня, пока его дело не завертится.

— А. Но что случилось? Почему его убили?

— Кажется, я начинаю понимать, — сказал я.

— Да? — вопросил Матиес.

— Заране извини за такие слова, но твой брат совершенно не блистал умом. Он приготовил эту симпатичную берлогу, но когда вышел — вероятно, пополнить запасы еды или зачем — то еще, — он оставил хиши при себе, а не…

— Он что оставил?

— Кое — что ценное, если вкратце. В общем, он держал это при себе, а не оставил тут, в тайнике. Так — то я его понимаю: добыв то, от чего зависит твое состояние, нет никакого желания выпускать его из рук, но это было ошибкой.

— Но почему его из — за этого убили? — пожелал знать Матиес.

Я не ответил, ибо был занят всей этой ситуацией, и трудностями, и как бы это проверить, и как всем этим воспользоваться, чтобы добыть мои Виррой проклятые восемьсот золотых.

Мы еще какое — то время шарили по углам и везде, где можно, проверяя, не упустили ли чего. Ну, кроме того, что в точности не знали, что обозначает большой серебряный круг и разные пометки на полу.

В итоге мы решили, что выяснили все, что смогли, и направились на выход. Вернее, хотели направиться, я как раз открыл дверь, и тут Коти сказала:

— Минутку.

Лойош и Матиес были уже снаружи, я замер на пороге. Я обернулся; Коти явно на что — то смотрела. Я посмотрел туда же, но увидел только пол.

— Что там?

Вместо ответа она подошла к дальнему углу и указала на доски пола.

— Смотри сюда.

Пол, что и ожидаемо в таких местах, был набран из обычных досок, длинных и массивных; вот только в этом месте была неровность.

— Как ты ухитрилась это заметить? — спросил я.

— Когда ты открыл дверь, луч фонаря, что висит напротив, скользнул как раз тут.

— Хорошее зрение.

Мы опустились на колени и довольно быстро нашли защелку. Я потянул люк на себя. Либо лестница в подземный туннель, либо еще один тайник.

Оказался тайник — и не пустой.

— Так — так, — заметила Коти, — только посмотрите — ка.

— Слеза Вирры, пузырек с чем — то — так, навскидку, Темные воды, — и прозрачный стеклянный… или это хрусталь? да, хрустальный жезл, который, я уверен, не содержит в себе ничего магического и абсолютно не опасен, уж поверь, а еще один из тех маленьких пурпурных камешков, какими любит играть Алиера.

— Ну да, — отозвалась она. — Все, что может потребоваться, чтобы, ну, не знаю — призвать демона? открыть окно в иной мир?

Я наклонился над тайником и потянулся к стеклянной трубке.

«Босс…»

«Если я умру, можешь съесть тсалмота.»

Я взял эту штуку. И не умер.

— Что там, Влад? — спросила Коти.

— Не хочу говорить.

— Что…

— Если я расскажу тебе, что вижу, а этого нет, значит, я сошел с ума.

— Я протянул ей жезл. — Держи и описывай, что ты видишь.

Она послушалась.

— Ага. Серебристые линии проходят из углов помещения к кругу в центре, и еще…

— Да?

— Другая диаграмма, тоже серебряная, начертана на полу как часть первого рисунка.

— Хорошо. Значит, я не спятил.