Дураков здесь нет! или Приключения дракоши - Елена Белова

Одно из самых увлекательных занятий — догонялки с родственниками. Только надо решить, как бегать — за ними или от них.

(Из «Мудрых изречений», записанных за Александрой Великой, оборотнем из Москвы)

Что сказать…

Давно меня так шикарно не обставляли. И кто? Мелочь! Пока я отбивалась от настойчивого претендента на свое крыло и разводила на берегу желтых крокодилов, влюбленный Шиарри успел смотаться в какую-то рощу и таки отыскать там нужную смолу. Зачем именно эта штуковина нужна любимой деве, драконистый Ромео не вникал. Может, думал, что для побега? Сам он об этом говорил как-то неясно: то ли птичий язык слушался плохо, то ли влюбленный попросту темнил.

Но факт остается фактом: парень выцарапал с коры дерева два кусочка смолы, которые смог унести (лемурий вид не особо приспособлен для переноски тяжестей), и на собственной спине поволок их предмету любви. Превращаться в дракона влюбленный пока не стал, закономерно ожидая, что любой встречный соплеменник тут же вцепится ему в гребень и потащит к Проницающим с расспросами, где он, Шиарри, пропадал.

По дороге бедняга подустал и решил, что одного куска прекрасной Марине на первый раз хватит… ну и запас должен быть, так ведь?

— Так, так, — поторопила я, не в силах выносить жалобный взгляд его глаз (кот из «Шрека» отдыхает!). — Дальше что?

Дальше доблестный рыцарь прекрасной дамы приволок смолу в клетку (она как раз пришлась по дороге) и собрался тихонько запихнуть ее под сено. Второй кусок он по-прежнему держал на спине. И, к несчастью, его головку в этот момент навестили две мысли. Первая: пред светлые очи любимой нельзя приходить в таком перемазанном виде, а значит, надо как-то почиститься, скажем, вылизаться. Как это делается, дракон знал только теоретически, по наблюдениям за одним пушистым зверьком, но отважно решил попробовать.

— Языком… — уточнила я. — Понятно.

Попугайчик горестно кивнул. Одновременно в голову юнца пришла мысль, как он устал и как здорово было бы снова иметь крылья, но, к несчастью, на глаза ему совершенно не вовремя попался не крылатый собрат, а разноцветный попугай, который куда-то порхал по своим птичьим делам.

Ну что ж, вылизывание и правда стопроцентно сработало на изменение внешности. Хотя и не так, как рассчитывал юный влюбленный. Когда он очнулся от странной судороги, буквально выкрутившей тело, вид птичьих перьев надолго отнял у подростка возможность произносить что бы то ни было, кроме чириканья. То еще потрясение получилось.

А дальше… кто там сказал, что женщины не способны к логике? Еще как способны! Мои мамочки сложили два и два и разом сообразили, что за вещество попало в клетку. И, несмотря на все попытки Гаэли их отговорить, рванули пробовать.

Кем они в результате стали, дракончик объяснить затруднялся. Он таких существ не знал. Благородный рыцарь прекрасной дамы только смог показать, что одно существо получилось птицей с острым крепким клювом, а второе — пушистое такое, прыгучее, с красивым хвостиком…

Я покивала. Ну да, ну да…

С крепким клювом? Кто бы сомневался, что моя свекровь — дятел.

Так. Драконы влипли.

Если моя мстительная мамочка сейчас пойдет считаться с обидчиками, то до пришествия аррохи несчастное племя просто не доживет.

Надо как-то их остановить.

Я придвинулась к входу… и остановилась. Мое воображение тут же нарисовало картину, как я буду останавливать превратившихся мамочек. Бродит этак по лагерю золотистый дракон и пристает к окружающим птичкам и пушистым зверькам — не они ли бывшие узники клетки?

Интересно, как в этом племени относятся к психам? Важный вопрос, надо сказать. Пойти хоть спросить, кого все-таки искать. В смысле какую птичку и какого пушистика. Красивый хвост — слишком неопределенно, мало ли что покажется красивым драконенку.

И я уже почти дозрела до мысли сгонять-таки по-быстрому к деду Гаэли, расспросить, кого мне ловить-уговаривать, но тут над лагерем прошел рев.

Даже не так… РЕВ!

Маринка подскочила, как ошпаренная, я немедленно упихала ее под крыло, прежде чем сообразила, что делаю. А черный дракон сообразил. Он вздрогнул, рявкнул что-то неразборчивое и вылетел из-под крыши своего дома, как торпеда. По-моему, даже глаза не открыл как следует.

И объясните мне, что это такое было?

— Мам, а что такое супа?

— Суп, — автоматически отозвалась я, размышляя, что там такое рычало и стоит ли на это полюбоваться поближе. И что Рэй сказал перед тем, как умчаться? Что-то там было про «накинься». Или «придвинься»?

— Нет, супа! Рэй сказал: прикинься супой, и чтоб до полудня ни пурша не было. Что такое «пурш», кстати?

Я с интересом посмотрела на мою внимательную дочку.

— Не знаю. Но мы можем пойти и посмотреть. Пожалуй, нам не помешает узнать, что там за пурши, супы и ревы. А?

— Конечно! А еще надо найти Шиарри. Ты его не видела?

Я покосилась на замершего попугайчика. Ну-у…

День везения, так удачно начавшийся на ночном берегу рядом с ненормальным деревом, продолжился также творчески. Представьте, что вы идете по практически вымершему драконьему лагерю, рядом выясняют отношения ваша дочка-дракон и попугайчик (бывший дракон и лемурчик), а вы озираетесь по сторонам, не мелькнет ли где мама-кролик и свекровь-дятел.

И почему моя жизнь все больше напоминает бред от какого-нибудь гриба-галлюциногена?

С точки зрения погоды, утро было на редкость хорошее. Солнышко в меру теплое, воздух в меру прохладный и свежий, все вроде бы хорошо. А птиц ни одной, попрятались и притихли, как перед грозой. Перед грозой…

А ведь и правда: чем ближе скалы, тем туже закручивается внутри страх. Хорошо было раньше — не бояться, ничего и никого. Потому что нечем дорожить, не за кого отвечать. Легко нырять в приключения, если знаешь, что отвечаешь только за себя… ну и если совсем честно, то знать, что папа все равно вытащит.