Триумф "попаданцев". Стать Бонапартом! - Александр Романов

По дороге к доктору — все равно ж через центр проезжать! — завернул в Пале-Бурбон, в Центральную школу государственных работ, где после моего феерического доклада меня теперь считают за своего. Правда — несколько оторванного от жизни. Абстрактного мечтателя-математика.

Ага… Потому как практического смысла формулы Циолковского здешние академики так и не поняли. Что вдвойне странно, учитывая, что еще Роджер Бэкон писал о боевом применении этого оружия. А индийцы используют данный девайс против англичан сейчас. А я помню, что англичане имели их на вооружении во время войн с Наполеоном. Со мной то есть. Всего через несколько лет… Тем не менее, просто затмение какое-то у «бессмертных», честное слово! Как с метеоритами: «Камни с неба падать не могут, потому что на небе нет никаких камней!»

Кстати, смех в том, что глупым это представляется только нам, потомкам, для которых данное утверждение давно стало расхожей фразой. А на самом деле ученые Парижской академии вовсе не были дураками… Все дело в том, что в то время (ну, то есть — в это, блин…) никому даже в голову не приходила мысль, что метеориты падают ИЗ КОСМОСА. Потому как теория Ньютона никаких метеоритов не предусматривала! А основная гипотеза (не Ньютона!) сводилась к тому, что они образуются в воздухе из воздуха же от ударов грома (ну вот такая вот в это время была логика…) Ну так Академия и установила, что ни из какого воздуха эти булыжники не образуются. Ибо проведенные исследования (а состав предоставленных метеоритов был изучен со всей тщательностью) показали, что это самые обычные камни и железо, которые из воздуха никак получиться не могут. Только и всего. Образец, между прочим, научной добросовестности…

И я с этими метеоритами, к слову сказать, облажался тут тоже. У Лаланда… А чего? Старик кормил меня ужинами? Так почему бы мне не явиться с ответным визитом? Вот я и брякнул как-то про метеориты. А добрый Лаланд чуть апоплексический удар не заработал — от такого проявления невежества весьма образованным в целом молодым человеком (это он меня еще мягко обозвал. По сути-то — если наши времена брать — я типа как про НЛО заговорил. Антинаучно потому что быть метеоритчиком). Так я сдуру еще и возражать принялся. И мы весь вечер спорили о дополнениях к ньютоновской космологии. И на свою беду я, кажется, победил (ну надо оно мне было? Блин…). На беду, потому что Лаланд решил заняться поисками астероидов. Хотя их, в общем-то, и без него уже ищут. С 1789 года. Благодаря, кстати, все тому же Гершелю, открывшему Уран и тем самым подтвердившему правило Тициуса — Боде. Хвала Илуватару, что они это правило уже придумали!.. А то доказывал бы я сейчас, откуда взял формулу расчета расстояний планет от Солнца…

4

В Школе я встретил двух титанов. Монжа и Карно (кстати, я так и не пойму, когда же, наконец, Карно озаботится изобретением своего цикла?! Он же ничем кроме политики не занимается!). Которые тут же обрадованно мне сообщили, что нашли для меня требуемого химика! Согласного на переезд в Медон и на разработку нового способа получения водорода — и вообще на все согласного! Но только при одном условии: если ему при этом разрешат заниматься и его исследованиями. На мой осторожный вопрос: какими такими исследованиями занимается сей ученый муж, — мне пояснили, что он пытается получить топливо для осветительных ламп из угля.

Я слегка офонарел. Потому как никогда ничего про подобные работы во Франции не слышал. Корифеи же, наоборот, решили, что я уже знаю о господине Франсуа Лебоне и что мнение мое о нем резко отрицательное. И принялись меня уверять, что все обстоит коренным образом наоборот. Что сей достойный гражданин является действительно первоклассным химиком. И занимает ни много ни мало пост профессора Парижской школы мостов и дорог, на каковой должности зарекомендовал себя с самой наилучшей стороны. А то, что он одержим идеей фикс создать заменитель для используемого в лампах масла… Так дело это весьма важное и перспективное. Вот только никто — включая и моих высокоученых собеседников — понятия не имеет, как к нему подступиться. Я чуть не посоветовал использовать керосин, но, к счастью, вовремя вспомнил, что нефтепереработка пока что наукой тоже еще не открыта. Массаракш!.. Потому гражданин Лебон проводит свои опыты исключительно частным порядком и весьма заинтересован в чьей-либо поддержке. И будет за то весьма благодарен… И если ему таки разрешить немножко в нерабочее время ковыряться в его угольях, так по основной работе он горы своротит… Ну, кончилось тем, что мы полным составом — все втроем — поехали к этому самому Лебону. Знакомиться. К счастью, я твердо помнил, что автора «Психологии масс» звали Густавом. Потому особо не напрягался по поводу возможных совпадений. Хотя, может быть, это его отец? Впрочем, чего гадать — я все равно не знаю!

Как ни странно, профессор произвел на меня благоприятное впечатление. Хотя бы тем, что был того же года рождения, что и я — в смысле Наполеон, а сверстникам зачастую бывает проще понять друг друга. А уж его лекция о недостатках современного освещения и вовсе убедила и меня, и Наполеона. Во всяком случае, проблему человек знал глубоко. Не понаслышке. Из него так и сыпались лампы-кенкеты (аптекарь Кенке изобрел лампу со стеклянным колпаком, получившую его имя), лампы конструкции Карселя, снабженные устройством принудительного нагнетания масла, плоские фитили Леже и трубчатые Арганда, преимущества горения пламени в кожухе в сравнении со свободным и об отвратительных свойствах масла, даже в самых лучших образцах забивающего фитили нагаром уже через пару часов работы… Слышали ли вы о чем-нибудь подобном? Вот и я тоже. В смысле — не слышал! Наполеон, кстати, тоже впервые узнал такие подробности по части осветительного дела… Но что удивительного? Артиллерист он, а не фонарщик!..

В общем, это был типичный энтузиаст-бессребреник Целиком поглощенный захватившим его делом. А уж когда я задал ему несколько вопросов по поводу сухой перегонки древесины, которой он сейчас занимался… Да — при таком блеске в глазах легче легкого прослыть среди знакомых сумасшедшим. Вот только я единственный в этом мире понимал, что никакого сумасшествия тут не наблюдается. А наблюдается технология получения того самого светильного или генераторного газа, про который я вспоминал только нынче поутру.

Короче — мы договорились.

5

Поздно вечером — я еще в морском министерстве был, относительно производства канатов беседовал (не сказать чтоб удовлетворительно, н-да…) — я вернулся наконец в Шале-Медон.

Где обнаружил бьющего копытом Мюрата, требующих указаний соратников и прибывшую, наконец, роту саперов. Всучив Иоахиму деньги под расписку и наскоро что-то сожрав в качестве ужина, велел сыграть саперам тревогу.

Ну… Пожалуй, и вправду солдаты оказались опытные. Не новобранцы — уж точно. Во всяком случае, не та толпа недоумков, которой встретила меня вандейская бригада (где-то они сейчас, да и живы ли?). Правда, было и «но» — рота явно недотягивала до штата по численности. Однако я поминал уже про дареного коня… Выразив удовлетворение и поздравив с прибытием под славную команду генерала Бонапарта, я толкнул доблестным легионерам Республики речь о важности порученного дела и пообещал, что скучно им здесь не будет! После чего скомандовал разойтись, а офицеров забрал с собой на общее совещание. Пусть привыкают… Впрочем, офицер в роте оказался всего один. Командир. Остальные должности занимали сержанты. Что меня порадовало — матерые служаки, явно еще царской, в смысле королевской, закваски. Значит, можно было надеяться, что порядок в роте есть…