Арфа Королей - Вячеслав Бакулин

Вот, снова кто-то звонит.

Я встаю из кресла, давлю в и без того наполненной до краев пепельнице очередной окурок и, шаркая по полу разношенными домашними шлепанцами, иду к двери.

С негромким щелчком отходит язычок замка.

Мужчина. Средних лет. Десяток… нет, пожалуй, два деятка лишних кило. Ранние залысины. Мятый твидовый костюм. Кожаный портфель с полуоторванным хлястиком-застежкой. В глазах… То же, что и у всех них.

плещет, плещет

– Мистер Рон?

– Я за него, – улыбаюсь я. И добавляю неизменное: – Добро пожаловать на борт!

Мужчина поднимает ногу и несколько секунд держит ее на вису, не решаясь переступить черту невозврата. Он сейчас похож на сапера, очутившегося на самом краю минного поля, густо засеянного смертью. Наконец гость решается – шумно выдыхает и решительно опускает ботинок на вытертый коврик. Рывком, словно протез, ставит рядом вторую ногу. Шаркает раз, другой.

– Можете не усердствовать, – улыбаюсь я, запирая дверь.

Стараюсь проделать это без чересчур резких движений и максимально бесшумно, но клиент все равно затравленно вжимает голову в воротник не слишком свежей сорочки – точь-в-точь испуганная черепаха. Чувствуется, ему потребовалось немалое усилие, чтобы не оглянуться.

– Вперед и направо, – поясняю я, делая приглашающий жест.

Он медлит, явно не желая оставлять меня за спиной. Жму плечами и иду первым, фальшиво насвистывая.

У открытой двери на кухню он на мгновение замирает.

– У вас там…

– Да? – Я тоже останавливаюсь, но не оборачиваюсь.

– Мне кажется, я слышу…

Это мне кажется, что я слышу. Слышу, как по его лбу – морщины, морщины, слишком много морщин – стекают крупные капли пота. И – кап! Кап! Кап!

плещет, плещет. Изо дня в день, из года в год, из века в век

– Что? – Я приподнимаю левую бровь.

– Капает! – взволнованным шепотом сообщает он мне.

– Точно. Кран протекает, – я наконец-то поворачиваюсь и заговорщицки подмигиваю. – По правде говоря, я его нарочно не чиню.

Верный тон, старина! Страх сменяется заинтересованностью.

– Почему?

– Успокаивает.

– А-а…

Он явно удивлен. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться: лично его звуки капающей воды раздражают. Нервируют. Выводят из равновесия. Как и незакрытые двери. Скрипящие половицы. Сквозняк.

Что делать, придется терпеть. В конце концов, всякий имеет право на маленькие причуды. Особенно – специалист по связям с реальностью.

– Меня зовут… – начинает он, но я с улыбкой качаю головой.

– Простите? – Гость облизывает губы. Замешательство сменяет неуверенность – младшая сестра страха.

В ответ я пожимаю плечами:

– Мой дом – мои правила. И это – одно из них: никаких имен.

Он вновь быстро облизывает губы, пытаясь снять языком с верхней большую каплю пота.

плещет, плещет, будь он неладен!

Потом осознает, что я смотрю, и, дабы замаскировать смущение от этого детского (так ему кажется) и потому – неподобающего поступка, нервно спрашивает:

– Что, совсем?

Я улыбаюсь:

– Не совсем. Вы можете обращаться ко мне так, как пожелаете.

– А вы?

Еще одна улыбка:

– Ну, вам, конечно же, говорили, что я чудак? Однако согласитесь: даже самый чудаковатый из чудаков вряд ли станет обращаться к гостю «эй, вы» или «Мистер Сине-Красный Галстук».

Владелец сине-красного галстука принужденно смеется. Бьюсь об заклад, про себя он бормочет что-то вроде: «Вот сукин сын!» А потом: «Черт, собирался же сначала повязать бежевый… или голубой… а впрочем…»

– Вот именно. – Я киваю и плюхаюсь в кресло.

Больше в комнате посадочных мест нет. Ну, в классическом понимании.

Гость переминается с ноги на ногу. Он слишком хорошо воспитан, чтобы усесться на край кофейного столика (к тому же не факт, что тот выдержит). И уж тем более – на пол.

– Итак, – продолжаю я, – моя вторая странность напрямую вытекает из первой.

Делаю паузу, предоставив гостю возможность послушать симфонию в исполнении немудреного трио: ржавая вода, ржавые трубы, ржавый кран.

плещет, плещет, куда ж ей деваться?

Про себя отмечаю: если бы уши клиента были чуть длиннее, он явно принялся бы нервно прядать ими, как испуганная лошадь.

Чиркаю спичкой (от резкого звука он снова «играет в черепашку») и закуриваю.

– Я сам выбираю, как мне называть своих гостей. А им волей-неволей приходится это сносить. Так что все время, пока вы будете находиться на борту, я буду звать вас… – он затаивает дыхание, – ну, скажем, Мистер Клерк.

Гость испытывает одновременно облегчение и раздражение.

– Вообще-то я…

– Бухгалтер. Не главный, а такой… – щелкаю пальцами, подбирая наименее обидное слово.

– Да, но как…

– Пустое. И совершенно не имеет отношения к цели нашей встречи. Так ведь?

Он неуверенно кивает. Вновь повисает неловкая пауза. Я наслаждаюсь сигаретой, будто забыв о Клерке. Чтобы хоть чем-то занять себя и совладать с робостью, он принимается изучать мой «приемный покой». Они все так делают, кто раньше, кто позже.

Прежде всего гость обращает внимание на буквы, выложенные цветной смальтой над камином. Языка он, разумеется, не знает.

– «Объяли меня воды до души моей, бездна заключила меня; морскою травою обвита была голова моя», – любезно перевожу я.

– Объяли… меня… – Клерк морщит лоб, пытаясь вспомнить. Похоже, он сам не понимает, зачем ему это надо, но все же не оставляет попыток. Как мне кажется, это само по себе уже заслуживает уважения.

– Объяли… меня… Я вроде читал… давно… Какой-то японец? – наконец неуверенно произносит он.

– Кэндзабуро Оэ, – киваю я. – Хотя он только заимствовал, а это – цитата из оригинала[28].

– М-да?..

Растерянный гость подходит к шкафу с книгами. Близоруко щурясь, читает надписи на корешках, слегка шевеля губами, словно боится обжечься названиями.

– «Моби Дик». «Старик и море». «Старшая Эдда». «Челюсти». «Зов Ктулху». «Сфера»… Что за странная подборка?

Я лукаво подмигиваю:

– Вполне подходит такому чудаку, как я, не находите?

– Да, но… То есть, я хотел сказать…

Он явно боится, что я обижусь. И то сказать, от типа, который читает такое, ожидать можно всякого. Не желая допускать еще одной паузы, он, точно в спасательный круг, вцепляется в единственную книгу на полке, которая ему знакома и потому – не вызывает отторжения.

– А Библия?

– Ветхий Завет? – уточняю я. – Вполне логично.

– Правда? – Он явно обескуражен.

– Левиафан. Помните такого?

– Что? Ах, да…

Избежать паузы ему все же не удается. Но тут уже я решаю, что с бедолаги довольно, и прихожу ему на помощь:

– Итак, Мистер Клерк, прежде чем мы вплотную займемся вашим делом, предлагаю урегулировать вопрос оплаты.

Знакомые – а то и любимые, чем черт не шутит – слова и привычная ситуация явно помогают гостю обрести утраченную было почву