Янтарный телескоп - Филип Пулман

Человек смотрел мимо них в темноту, потом отошел от двери и оглянулся, словно кого-то недосчитывался. Потом обратился к странным фигурам, стоявшим рядом, и спросил:

– Вы видели еще чью-нибудь смерть?

Они помотали головами, и дети услышали слабые голоса: «Нет, нет, ни одной».

Он повернулся к ребятам. Из двери за его спиной выглядывали лица: женщина, двое маленьких детей и еще один мужчина. Вид у них был встревоженный.

– Смерть? – сказал Уилл. – Мы не привели никакой смерти.

Но, похоже, именно это их и беспокоило: услышав слова Уилла, живые тихо охнули, а фигуры снаружи даже отшатнулись.

Лира выступила вперед и самым вежливым тоном, как будто за ней надзирала сейчас экономка Иордан-колледжа, сказала:

– Простите, пожалуйста, я невольно обратила внимание – эти вот джентльмены, они мертвые? Извините за грубый вопрос, но там, откуда мы пришли, это очень необычно, и мы никогда не видели ничего похожего. Если это невежливо, я прошу у вас прощения. Но, понимаете, в моем мире у нас есть деймоны, у всех есть деймоны, и мы бы страшно удивились, если бы увидели человека без деймона, – так же, как вы удивились при виде нас. А сейчас мы путешествуем, Уилл и я. Это Уилл, а я – Лира, и я узнала, что есть люди, у которых будто бы нет деймонов. Вот Уилл такой, и я боялась, пока не поняла, что они обыкновенные люди, ну, как я. Так что, может быть, поэтому кое-кто в вашем мире с опаской смотрит на нас, раз мы кажемся другими.

Человек спросил:

– Лира? И Уилл?

– Да, сэр, – смиренно ответила она.

– Это ваши деймоны? – спросил он, показывая на шпионов, сидевших у нее на плече.

– Нет. – У нее было искушение сказать: «Они наши слуги», но Уиллу это не понравилось бы, и она сказала: – Это наши друзья, кавалер Тиалис и дама Салмакия, мудрые и почтенные люди, они путешествуют вместе с нами. Ох, а деймон мой – вот. – Она вынула мышь-Пантелеймона из кармана. – Видите, он безобидный. Мы обещаем не причинять вам вреда. Нам нужна пища и кров. Завтра мы уйдем. Честно.

Человека немного успокоил ее уважительный тон, а шпионы тоже постарались выглядеть скромными и безобидными. Помолчав, человек сказал:

– Однако странно все это. Времена, видно, такие странные… Что ж, заходите, располагайтесь…

Фигуры, стоявшие перед дверью, кивнули, некоторые даже слегка поклонились и почтительно расступились перед ребятами. Уилл и Лира вошли в теплую освещенную комнату. Мужчина закрыл за ними дверь и набросил крючок на гвоздь, чтобы она не раскрывалась.

Комната была одна, невзрачная, но чистая, и освещала ее гарная лампа на столе. Фанерные стены были украшены картинками, вырезанными из киножурналов, и узорами из отпечатков пальцев, смазанных сажей. У стены стояла железная печка, перед ней сушилка с поношенными рубашками, от которых шел пар, а на туалетном столике – нечто вроде алтаря, с пластмассовыми цветами, морскими раковинами, цветными флакончиками из-под духов, еще какой-то пестрой дрянью, и все это окружало картинку с веселым скелетом в цилиндре и темных очках.

Народу было полно: кроме самого мужчины, женщины и двух детей, младенец в люльке, мужчина постарше и в углу, в куче одеял, древняя старуха, с таким же мятым, как одеяло, лицом и блестящими любопытными глазами. Взглянув на нее, Лира испытала легкое потрясение: одеяла зашевелились, из-под них появилась высохшая рука в черном рукаве, а за ней еще одно лицо, настолько высохшее, что скорее напоминало череп с картинки, чем живого человека. Уилл тоже заметил это новое лицо, и все четверо гостей одновременно поняли, что обладатель или обладательница этого лица из той же породы, что и смутные вежливые фигуры, оставшиеся за дверью. И все четверо так же опешили, как хозяин, когда только увидел их.

Люди в переполненной хижине – все, кроме спящего младенца, – были растеряны и не знали, что сказать. Первой нашлась Лира:

– Вы очень добры, спасибо, добрый вечер, нам очень приятно быть здесь. И в самом деле, извините, что мы не привели сюда никакой смерти, если у вас так принято. Но мы постараемся не мешать вам. Понимаете, мы ищем страну мертвых, вот почему мы здесь очутились. Но мы не знаем, где она и относится ли к ней ваш город, не знаем, как туда попасть, и вообще. Так что, если вы нам что-нибудь скажете об этом, мы будем очень благодарны.

Хозяева по-прежнему глазели на пришельцев, но слова Лиры немного разрядили атмосферу, и женщина подтянула к столу скамью и пригласила их сесть. Уилл и Лира отнесли спящих стрекоз на полку в темном углу, где они проспят до утра, как сказал Тиалис, а потом все четверо сели за стол.

Женщина готовила жаркое и, чтобы хватило на всех, очистила еще две картофелины, а мужа попросила принести гостям что-нибудь выпить, пока жаркое тушится. Муж принес бутылку прозрачного алкоголя, запахом напомнившего Лире можжевеловый спирт цыган, и шпионы зачерпнули из поданного им стакана своими маленькими кружечками.

Лира ожидала, что семья будет больше удивляться галливспайнам, но Уилл и она вызывали у них не меньшее любопытство. Недолго думая, она спросила почему.

– Вы первые, кого мы видим без смерти, – сказал мужчина, которого звали, как выяснилось, Питером. – То есть с тех пор, как мы пришли сюда. Мы так же, как вы, пришли сюда живыми по какой-то случайности. И должны ждать, когда наша смерть скажет нам, что пора.

– Ваша смерть скажет вам? – переспросила Лира.

– Да. Что мы узнали, когда пришли сюда, – а большинство из нас ох как давно здесь, – мы узнали, что каждый приводит с собой свою смерть. Только здесь мы это узнали. Она с тобой все время, а мы об этом не догадывались. Понимаешь, у каждого есть смерть. Она ходит с ним повсюду, совсем рядом. Наши смерти – они за дверью, на свежем воздухе, но войдут в свое время. Бабушкина смерть лежит с ней, близко, совсем близко.

– А вам не страшно, что ваши смерти все время рядом с вами? – спросила Лира.

– Почему страшно? Если она здесь, ты можешь приглядывать за ней. Я гораздо больше нервничал бы, если бы не знал, где она.

– И у каждого есть своя смерть? – изумился Уилл.

– Ну конечно, в тот миг, когда ты рождаешься, твоя смерть приходит в мир вместе с тобой, и она же тебя уводит.

– Ага, – сказала Лира, – нам это необходимо знать, потому что мы хотим найти страну мертвых и не знаем, как туда попасть. Куда мы отправляемся, когда умрем?

– Твоя смерть трогает тебя за плечо или берет за руку и говорит: пойдем со мной, пора. Это может случиться, когда ты заболела лихорадкой, или подавилась хлебом, или упала с высокой крыши, и посреди твоих мучений смерть приходит к тебе с добром и говорит: успокойся, дитя, успокойся, пойдем со мной, – и ты отплываешь с ней на лодке, в туман. А что происходит там, никто не знает. Никто не возвращался.

Женщина велела ребенку позвать тех, кто снаружи, он подбежал к двери и поговорил с ними. Уилл и Лира недоуменно наблюдали за этим, а галливспайны прислонились друг к другу: смерти, у каждого из членов семьи своя, вошли в комнату – бледные, неприметные фигуры в поношенной одежде, тихие, серенькие, унылые.