Империя. Спартанец - Алексей Живой

– Кто? – не понял Эгор.

– Ну та самая спартанка, дочь царя Архидама, единственная женщина, которая победила на Олимпийских играх, выставив на скачках свою колесницу, – пояснил своему другу Тарас, радуясь, что хоть в чем-то смог утереть нос знатокам местных традиций.

Однако недоумение на лицах обоих друзей немного смутило его, подорвав уверенность в своих словах.

– Не знаю, о чем ты говоришь, – осторожно заметил Архелон, уже привыкший к частым «провалам в памяти» своего друга, но тут был особый случай, – в древности спартанцы множество раз выигрывали почти все состязания на Олимпийских играх, особенно на пятнадцатых[53], но ни одна женщина еще не побеждала в скачках.

– Разве? – удивился Тарас, все еще веривший в правдивость своих слов. – Я вижу здесь немало достойных женщин, способных посостязаться с мужчинами.

– Это так, – согласился Архелон, – но, похоже, сладкий вкус победы помутил твой разум, Гисандр, и ты забыл, что мы уже давно не участвуем в Олимпийских играх.

– Как? – не смог сдержать удивления Тарас. – Ведь мы же самые закаленные, против нас никто не устоит.

– Это верно, – вставил слово Эгор, – но Ликург и эфоры однажды решили, что такие состязания больше не нужны народу Спарты. Они лишь отнимают наше время и развращают дух. Поэтому мы состязаемся только друг с другом.

Тарас замолчал. Он не знал, что ответить, хотя был уверен, запрет на выезд спартанцев за границу государства и отказ от участия в «международных» соревнованиях с остальными греками сильно ослабил авторитет Спарты. «Впрочем, я же не царь, – рассудил Тарас, – царю виднее, а мне незачем голову ломать. Законы, конечно, здесь странные. Но ничего, разберемся. Пока все идет неплохо».

Между тем перерыв сделал свое дело, и ко времени начала главных состязаний в песнях и плясках голых мальчиков Тарас полностью восстановился. Танцевать пришлось от рассвета до заката, взявшись за плечи, группами по пять, десять и больше человек. Эти группы также составлялись из членов одной или нескольких агел одного лагеря и соревновались между собой на глазах публики. Хорошо хоть от Тараса никто не требовал солировать в этом мероприятии, и он по большей части старался держаться в тени своих соплеменников, хотя это было нелегко. В конце дня, сорвав голос после исполнения многочисленных гимнов, Тарас чувствовал себя не менее изможденным, чем после дня борьбы.

Вечер был отведен особенным, ритуальным танцам. Весь остаток дня эфебы пели и танцевали, лихо вскидывая ноги, подпрыгивая, а также изображая поединки древних спартанцев со всякими чудовищами, которых насылали на них злые боги. Но спартанцы, понятное дело, всякий раз выходили победителями.

Иногда эфоры устраивали отдых взмыленным эфебам – танцевать приходилось на жаре – и разрешали им посмотреть, как танцуют и поют молодые спартанки. Это было увлекательное и более приятное, на взгляд Тараса, зрелище. Он во все глаза смотрел на лихо отплясывавших голышом спартанок, пытаясь найти среди них Елену. А когда разыскал ее стройную фигуру среди многих таких же, то больше не терял из вида до окончания плясок. Девушка старалась. Судя по всему, ей очень хотелось победить, чтобы смыть с себя позор поражения в борьбе.

И она добилась своего. Группа девчонок, в которой танцевала Елена, была выбрана лучшей. На сей раз голосовала публика: того, кто ей понравился больше, она хвалила громом аплодисментов и восторженным свистом. А эфоры, слушая их, решали, кому отдать победу.

Агела Деметрия, в которой танцевал Тарас, удостоилась не самых громких аплодисментов. Спецназовец, надо сказать, был не очень огорчен, – танцевать он не любил, – чего нельзя было сказать о командире. Деметрий, от которого опять ускользнула победа, был мрачнее тучи.

Следующий день танцевального марафона и награждение Тарас провел как в тумане. Единственным светлым пятном был разговор с Еленой, который состоялся уже вечером у того же источника, где усталые эфебы и спартанки совершали совместные омовения.

– Поздравляю тебя, победитель, – вновь приветствовала его задорная девушка с зелеными глазами, плеснув на него водой, но спинку на этот раз потереть не предложила. – Тебе понравилась прогулка на колеснице с Гелоной?

«Ах, вот оно что, – догадался обескураженный боец, – не успел приударить, уже ревнуют. Впрочем, это хороший знак».

– Не очень, – честно признался Тарас, – я бы предпочел проехаться в этой колеснице вместе с тобой.

– Но я не победила, – заметила Елена, опустив голову. – Гелона была сильнее. Ты же знаешь, народ Спарты любит только победителей.

– Может, и так, – кивнул Тарас, уже усвоивший этот урок, – но это меня не очень беспокоит.

И добавил, незаметно скользнув взглядом по приятным округлостям красавицы-гимнастки:

– Здесь, на Гимнопедиях, у нас было мало времени для разговоров. А я хотел бы продолжить наше знакомство, Елена, и побеседовать с тобой о многом. Ты позволишь мне позже найти тебя?

– Ты знаешь, где живет мой отец, – заявила довольная спартанка и, улыбнувшись на прощание, упорхнула в сторону гимнасия, затерявшись среди своих обнаженных подружек.

Проводив ее взглядом, Тарас впервые почувствовал себя настоящим победителем.