Чары дракона - Катарина Керр

Джилл подняла руку и отослала гномов. Её серый гном оставался до последнего и рычал, как собака, пока она не топнула на него ногой.

– Кто ты? – прошептал бардекианец себе под нос, его тёмное лицо посерело.

– Ты знаешь.

Она произнесла это, отчаянно блефуя, но Гвин резко отступил назад. Не в страхе – Джилл внезапно поняла, что его мозг работает с настоящим усилием, словно он отчаянно пытается вспомнить что-то. Гвин выглядел так, словно готов был заплакать. Как будто слова пленницы добавили новое потрясение к какому-то старому личному горю, и он не в силах это больше выдерживать. Бардекианец продолжал переводить взгляд с Джилл на Гвина и обратно, щурясь от непонимания.

– Гвин, что все это значит? – рявкнул он и слегка приподнял меч. – Я начинаю сомневаться, сказал ли ты нам правду, или…

Меч бардекианца был у того в руке, а меч Гвина оставался в ножнах, но Гвин внезапно шевельнулся, мелькнула сталь, послышался хрип, и брызнула кровь. Бардекианец покачнулся, сделал шаг, уронил меч и упал лицом вниз на пол. Гвин держал в руке длинный кинжал, испачканный кровью. Он резко повернулся на пятках и поймал взгляд Джилл. Затем Гвин вытянул руку с кинжалом вперёд и гневно уставился на Джилл поверх острия. Она застыла, как камень, глядя в его безумные глаза.

– Я легко могу убить тебя, даже не напрягаясь, – прошептал он.

– Можешь. И тебе будет даже легче, чем ты думаешь.

Гвин улыбнулся и опустил кинжал. Джилл почувствовала, как у неё по груди стекает струйка холодного пота и ещё одна по спине. За Гвином материализовался её серый гном и два его пурпурно-чёрных товарища. Все трое улыбались и танцевали, показывая пальцами на мир за окном. Собрав в кулак силу воли, Джилл смотрела только на лицо Гвина, но на этот раз он не дал ей заглянуть себе в глаза.

– Ты красива для ведьмы, – заметил он, и голос его был таким вкрадчивым, что даже пугал. – Но я знаю парочку штучек против женской магии. Ты больше меня не околдуешь.

Джилл услышала звук – может, шорох сапог, который донёсся снаружи, из-за окна, и быстро заговорила, чтобы приглушить его:

– Я никогда тебя не околдовывала. Я даже не знаю, что произошло, когда смотрела в твои глаза. Правда, не знаю.

– О, теперь ты будешь изворачиваться – после того, как я показал, что сильнее тебя? – Его улыбка пугала, она была холодной и неподвижной, словно ухмылка трупа, но Гвин все-таки опустил кинжал и теперь держал его на уровне пояса в расслабленной руке.

– Я говорю тебе правду. Я понимаю только одно – я узнала тебя. Не знаю, как это вышло.

Гвин резко вздёрнул голову, подобно удивлённой лошади, улыбка сумасшедшего исчезла.

– Я то же самое чувствовал в случае с Родри, когда впервые увидел его. Знаешь, где это было? В вонючей таверне в Билдже в Керрморе, где Меррик и Барума поймали его в капкан, как загнанного оленя. Полдюжины негодяев окружили его, а он смеялся. Один человек с мечом против шестерых, а он смеялся, словно это была лучшая шутка в мире. – Голос Гвина стал очень мягким. – Почему-то это разрывало мне сердце. Точно так же, как ты сказала – не знаю, почему это вышло. – Затем Гвин встряхнулся, кинжал мелькнул в руке, он снова улыбнулся и сделал два шага в направлении Джилл. – Неужели ты думала, девочка, что я не услышу, как они приближаются? Ты считаешь меня глупым? Ты будешь моим щитом.

Свободной рукой он попытался схватить её за плечо, несомненно, намереваясь удерживать перед собой, прижав кинжал к её горлу. Джилл увернулась, пригнулась и со всей силы врезала Гвину в живот. Потом схватила его за кисть, снова пошла вниз и одновременно перекинула врага назад через своё плечо. Гвин врезался в стену. Кинжал выпал из его руки и отлетел, оказавшись вне пределов досягаемости. Джилл вытащила свой из рубашки и, когда противник поднимался, хватая ртом воздух, пригнулась, приготовившись к схватке. Однако сознание Гвина не было затуманено от ударов, которые оставили бы простого человека валяться на полу без чувств. Чтобы скрыть свой внезапный страх, Джилл засмеялась ему в лицо.

– Я не ведьма, Гвин, но я могла бы быть наёмной убийцей вроде тебя.

Он засмеялся в ответ. В этом смехе звучало неистовство, которое жутким образом напомнило ей Родри.

– Могла бы. Вероятно, я заслуживаю смерти за то, что так недооценил тебя. Так давай посмотрим, что произойдёт между нами, а, девочка?

Когда он сам принял стойку, широко расставив колени и идеально сбалансировав вес тела, Джилл поняла: он – хороший боец и гораздо более опасный, чем она, независимо от того, что у неё есть кинжал. Судя по тому, как Гвин улыбался, когда кружил вокруг неё, он тоже это знал. Тогда они услышали голос Родри, он звал Джилл по имени. К ним приближался звук шагов, но никто из соперников не произнёс ни слова, они просто кружили, Гвин лидировал – и приближался, приближался к упавшему кинжалу. Джилл чувствовала, как бьётся у неё сердце, когда ждала той доли секунды, которая, как она знала, у неё будет, когда враг наклонится, чтобы поднять нож. Ближе и ближе… а снаружи Родри кричит в неистовстве – вот Гвин потерял равновесие, выругался и свалился, выкрикивая грязные ругательства под навалившейся на него кучей Диких. С победным криком Джилл прыгнула вперёд и оседлала его, Дикие разбежались, а она схватила Гвина за волосы и отвела его голову назад. Теперь её кинжал был приставлен к его горлу.

– Джилл, не надо! – Родри ворвался в комнату. Дверь за его спиной с грохотом хлопнула, в руке он держал окровавленный меч. – Не убивай его!

И только в эту секунду она поняла, что собиралась сделать именно это. Она застыла и уставилась на Родри. Он не просил – он приказывал ей, его глаза сверкали. Джилл отпустила Гвина и встала, отскочив от него прежде, чем он смог подняться.

– Конечно, согласно желанию вашей светлости.

Услышав, как она рявкнула, Родри пришёл в замешательство.

– Клянусь адом, любовь моя, я не собирался приказывать тебе. Просто ты выглядела так, словно наполовину сошла с ума, и я хотел удостовериться, что ты меня поймёшь. Знаешь ли, для тех, кто впадает в неистовство, слова практически ничего не значат.

– Ты прав, конечно…

Гвин все ещё лежал, растянувшись на полу. Он медленно перекатился на спину и сел, осторожно выискивая глазами Диких, которые стояли вокруг группками или витали в воздухе над ним.

– Почему бы не дать ей убить меня, Родри? – на этот раз Гвин говорил на дэверрийском.

– Потому что я кое-чем тебе обязан. Достаточно для того, чтобы взять на себя честь перерезать тебе горло.

Гвин уставился на него со слегка приоткрытым ртом, его глаза наполнились слезами, и это горе страшно смотрелось на лице такого холодного и твёрдого человека, как он.

– Я могу понять такой вид чести, – прошептал он. – Благодарю, ваша светлость. Так значит, этот высокий титул принадлежит тебе? Кто ты? Я никогда не знал.

– Родри Майлвад, гвербрет Аберуина, – это произнёс Саламандр, протискиваясь в помещение и морщась при виде трупа бардекианца. – Ты знаешь, что значит поднять руку на гвербрета?