Дорога смерти - Роберт С. Стоун

Тейл глубоко вздохнул. Не нужно быть гением, чтобы понять: за предложением Пейла стоит нечто весьма неприятное. Да Пейл и не пытался скрыть этого. Больше того, генерал стремился продемонстрировать: он прибыл сюда с каким-то отвратительным сообщением, которое, однако, доставляет ему удовольствие…

Тейл раскинул руки, показывая на горы бумаг, лежавших на его столе.

— Боюсь, у меня масса неотложной работы по моему ведомству. Может быть, в другой раз?

Улыбка мелькнула на губах Пейла и исчезла раньше, чем проявилась целиком.

— Вы сами захотите увидеть происходящее. Поверьте мне. И так удачно, что мой экипаж как раз стоит внизу.

Было ясно, отказ генерала не устроит. Маг наклонил скрытую капюшоном голову.

— Тогда я ваш должник, — произнес он, намеренно придерживаясь официального тона.

«Ты даже не понимаешь, — подумал Пейл, — как велик скоро станет этот долг».

Когда Спелман Тумз вышел из трактира «Карусель», у него не было ясного представления о том, куда он хочет идти и что намерен делать. Он только знал, что он человек, а не раб у всяких волшебников, и он желал оповестить об этом весь мир. Тумз вышел на улицу, моргая от солнечного света, и остановился, глядя, как люд Прандиса спешит по своим делам. Горожане хмурились, обходя Спелмана и его только что приобретенных друзей-докеров, и торопились дальше по своим делам.

«Проклятые овцы, — думал Спелман, — и ведь они даже не знают, что их стригут».

Он хотел закричать на них, но не нашел слов и вместо этого только потряс газетой перед проходящей толпой.

Один из грузчиков хлопнул его по плечу.

— Ты не мог бы потратить минуту на гавань? — спросил он.

Все еще щурясь от утреннего солнца, Спелман кивнул, и вся компания побрела вниз по склону к гавани. Отлив еще не начался, и поэтому у пирсов стояло множество судов, каждый корабль был центром хаотической деятельности, шла погрузка, и вокруг суетились матросы и грузчики. Спелман подумал, что по сравнению с портом стройплощадка, где он работал, это образец упорядоченности.

— Это «Трайал», — показал Лиман, рабочий, предложивший пойти в гавань, на широкий трехмачтовый корабль, пришвартованный у левой стороны пирса. С десяток грузчиков работали на лебедке, медленно поднимая грузовую сеть, в которой лежал один огромный ящик. — Он пойдет в Гатонь с тканями и сельскохозяйственными инструментами.

Когда они подошли к «Трайалу», рабочие окликнули Лимана по имени.

— Опять опаздываешь, Лиман! — пробасил один. — Никак не мог вылезти из постели?.. Или твоя задница снова застряла в горшке?

В ответ на это все, включая самого Лимана, заржали.

— Твой друг ищет работу? — продолжал шутник, указывая на Спелмана.

Лиман покачал головой.

— Нет, но у него есть что сказать вам всем. Собирайтесь сюда, парни! Давайте поближе!

Лиман продолжал созывать народ, грузчики и даже несколько матросов задержались и обратили внимание на Спелмана. Тот почувствовал, что у него горят уши, и на какой-то момент задался вопросом: какого черта, собственно говоря, он стоит тут, у причала, прогуливая собственную работу? Но на него уставились столько глаз…

— Ну, давай! — воскликнул Лиман, хлопая его по спине. — Расскажи им!

Спелман открыл рот и замер в нерешительности. Он был растерян и злился на себя за эту растерянность. Злился на себя, на Лимана, на волшебников, которые пытались унизить его как человека. «Настоящий мужчина, — подумал Спелман, — должен знать, как говорить с другими мужчинами».

Ветер наполнил его ноздри соленым воздухом и зашуршал листами газеты. Спелман мгновение смотрел на нее. А затем он начал читать.

К середине утра Спелман прочел статью еще раз десять — несколько раз на других пирсах, на своей стройке, на базаре рядом с гаванью. Постепенно его голос становился все увереннее, отчего слова приобретали более глубокий смысл. Ему начал нравиться звук собственного громкого голоса, разносящегося по улицам Прандиса. И вид людей, которые слушали его.

К тому времени как он прочитал статью своим друзьям на стройке, он уже знал, что хочет делать. Когда толпа потекла по улицам Прандиса и выплеснулась на площадь, где находилось здание Национального отдела таинственного, их уже было сотни три.

Отдел таинственного размещался в неопределенного вида правительственном здании, характерном для центра города. Всего в четыре этажа, оно растянулось на целый квартал. Здание было построено из грязно-желтого кирпича и предназначено для размещения максимального количества бюрократов и чиновников. Его легко можно было бы принять за министерство сельского хозяйства, если бы не три буквы, начертанные над массивными двойными дверями. Спелман подошел прямо к этим дверям и поставил ведро с красной краской, которое принес со стройки. Одним резким движением кисти он перечеркнул красные буквы Н. О. Т. А затем рядом с дверью начал аккуратно выписывать те два слова, которые он с таким трудом выучил. Выведенные им буквы выглядели жалкими и кривобокими, так мог бы написать ребенок.

Получилось — «СОЗДАТЕЛИ РАБОВ».

За своей спиной Спелман услышал поднимающийся недовольный ропот. Он не мог разобрать отдельных слов, но почувствовал, как люди в нетерпении задвигались. Марш по улицам был каким-то действием, сам по себе целью… но просто так стоять здесь? Они ожидали чего-нибудь более решительного, чем простой надписи на стене здания, и Спелман понял это.

Ропот становился все громче, и у Спелмана опять покраснели мочки ушей.

Он вновь поднял кисть и рядом с первой надписью старательно вывел большую букву «С».

Маги из ордена услышали, что у здания собралась толпа, в окнах показались лица чародеев, и немедленно работяги Прандиса принялись осыпать их насмешками и ругательствами.

Одним взмахом кисти Спелман добавил «М».

Он услышал звук разбитого стекла, когда один из рабочих швырнул кирпич в окно верхнего этажа. За этим звуком последовали проклятья и сверху, и снизу, как от волшебника, в которого попал кирпич, так и от людей, стоявших на мостовой, на чьи головы посыпались осколки.

Спелман спешно заканчивал работу, он видел, что остальные буквы получились кривоватыми и значительно меньше размером, но слово было вполне узнаваемым.

— Смерть создателям рабов, — произнес голос поблизости.

Спелман поднял голову и обнаружил, что дверь открылась и из нее на ступеньки вышли несколько человек. Двое были облачены в длинные коричневые одеяния и выглядели как олицетворение самой идеи магии, рядом с ними стояли еще пятеро мужчин, одетых в костюмы, как все городские чиновники.

— Что все это означает? — поинтересовался волшебник спокойным, но строгим голосом.

— Это означает смерть, будь ты проклят! — взвизгнул Лиман, который все время торчал за плечом Спелмана. Грузчик схватил ведро с краской и выплеснул ее на волшебников, заляпав их красным. Пока остальные маги громко ругались, один поднял руки широким выразительным жестом.