Посланник - Александр Прозоров

Найл присел перед нишей и по локоть запустил руку в пыль. Немного пошарил, и сердце замерло: пальцы нащупали что-то прямоугольное.

Это была коробка из потрескавшейся, желтой от времени пластмассы. Правитель положил ее рядом и снова запустил руку в пыль. Там нашлась еще кое-какая мелочь вроде странно изогнутых золотых пластинок или маленьких плоских квадратиков со множеством дырочек на гранях. Возможно, это и было чем-то ценным и важным, просто Найл не знал, как этим пользоваться; а может, перед ним лежали останки неведомых приборов, рассыпавшихся в прах за прошедшие века.

Найл отряхнул ладони, сел на пол, взял коробочку за темное основание и потянул на себя желтый верх. Послышался хруст, и пластик раскололся. Несколько кусочков упало на пол, несколько удержалось на месте, один остался в руке. Стал виден сверкающий первозданной чистотой прозрачный цилиндр, лежащий на ложе, отлитом в черном основании.

«Блок внешней памяти», — всплыло из глубин сознания.

Это было концентрированное знание. Возможно, здесь скрывались тайны производства металлов и пластмасс, покорения морских глубин и космических просторов, схемы пищевых синтезаторов или способы борьбы с болезнями. Может быть, здесь находились секреты, которые могли обеспечить покой и счастье усталым, одичавшим людям, живущим в лесу вампиров, но… «Блок внешней памяти». Памяти, отделенной от людей.

В этом и таилось одно из преимуществ смертоносцев. Их память всегда оставалась с ними, всегда существовала в общем сознании. Благодаря постоянному телепатическому контакту любое открытие, совершенное одним из них, мгновенно становится известно другим и навсегда остается общим достоянием — безо всяких приспособлений и устройств. Даже о самых давних событиях они могли узнать без каких бы то ни было инструментов, просто накачав жизненной энергией тела усопших предков. Что могли противопоставить этому люди? Умение читать и писать? Да, он способен разобрать на древнем плакате предупреждение об опасных черепахах или пролистать ветхий манускрипт. Но книги сгорают, дряхлеют, портятся. Теряются, в конце концов. И с каждой из них исчезает частица человеческой цивилизации. А этот вечный цилиндр, в котором собрано больше информации, нежели во всех библиотеках мира за всю историю человечества? Какая от него польза без специальных приборов и электропитания, обученных специалистов и программного обеспечения?

Найл разжал пальцы, и сверкающий цилиндрик с тысячами тайн упал на земляной пол.

Снаружи ярко светило солнце, звонко жужжали над мертвой жужелицей разноцветные мухи, от тростников влажно веяло прелостью. Многоножка проложила широкую просеку до самого озера и продолжала чавкать на глубине — ее спина едва выступала над поверхностью. Головы попеременно выныривали на воздух, перемалывали жвалами пучки мокрых бурых водорослей, глотали и снова погружались. Наверное, выйди эта гигантская туша на берег океана, то так бы и перла вперед, зажевывая все, что встречается на пути, пока не утонула — или пока не всплыла. А если волны выбросят ее обратно на берег, то продолжит топать строго по прямой, не замечая ничего вокруг, — до тех пор, пока на дороге попадается сочная, аппетитная зелень. Целеустремленное существо.

Правитель положил копье на плечо и отправился домой.

* * *

В лагере смолистый запах дыма переплетался с ароматами съестного — подвешенные над кострами котлы без работы не оставались.

— Беременным нужно много пищи, — «подслушал» мысли правителя Шабр. — Как вовремя охранница подняла тревогу, не правда ли?

— Ты о чем? — не сообразил сразу Найл.

— О гигантской гусенице, которая чуть не сожрала наш лес. Охранница очень вовремя подняла тревогу, правда?

— Да, — согласился Найл. — Ну и что?

— Ты должен ее вознаградить, — сделал вывод ученый паук.

— Что ты имеешь в виду?

И Шабр немедленно показал — на сотканной им картинке роль «награждающего» изображал Симеон, роль «вознаграждаемой» — одна из его учениц, а дело происходило на куче сухой листвы, которая охапками взмывала при каждом рывке медика и, кружась, опадала на его голую спину.

— Перестань!

— Должен, должен! — требовательно убеждал Шабр. — Она честно заслужила награду!

Найл прекрасно понимал, что на бдительность охранницы пауку совершенно наплевать — восьмилапый селекционер просто очень хочет лишний раз воспользоваться «дикими» генами Посланника Богини, но оба предпочитали вслух об этом не думать.

— Если проявившую внимание женщину не поощрить, — деловито продолжал смертоносец, — то это расслабляюще подействует на всех прочих, а вот ее…

При появлении принцессы Мерлью мысли паука оборвались так резко, что у правителя возникло ощущение оставшейся в сознании дыры.

— Где ты был? — Девушка привычным жестом поправила выбившуюся прядь.

— Я уже начала беспокоиться.

— Нашел развалины древнего дома.

— Где?! — вскинула голову принцесса; от резкого движения ее золотые волосы выскользнули из-под серебряного с янтарем ободка и рассыпались по плечам.

— Внизу, за колючими кустами. Многоножка прошла прямо по фундаменту.

— Ну и как?

— Ничего. Только пустой подвал.

— Значит, и здесь жили люди, — покачала головой девушка. — Покажешь?

— Конечно.

— Ладно, — внезапно заторопилась принцесса, — мне сейчас к Симеону надо, а вечером расскажешь поподробнее, хорошо?

— Конечно, — повторил Найл.

— … Ли ее вознаградить, — с полуслова продолжил Шабр, — то это стимулирует во всех прочих стремление также заслужить награду.

— А с чего это ты при принцессе замолк? — поинтересовался Найл.

В ответ смертоносец разразился таким количеством беспорядочных образов, что правитель смог лишь весьма туманно определить общую мысль: принцесса Мерлью не совсем разумно воспринимает некоторые совершенно правильные научные идеи.

— Должен огорчить тебя, Шабр, — покачал головой Найл. — Я тоже «не совсем разумно воспринимаю» твои «совершенно правильные научные идеи».

— При чем тут наука?! — не моргнув глазом, соврал паук. — Я забочусь о безопасности нашего лагеря!

— Ладно, — отмахнулся Найл. — Я подумаю.

Смертоносец прекратил домогательства, ловко взбежал вверх по дереву и скрылся среди листвы. Правитель проводил паука завистливым взглядом — вот ведь ни лестниц им не надо, ни веревок. И жажда их не мучает. Во всяком случае, пьющего смертоносца Найл не видел ни разу в жизни.

При мысли о воде захотелось пить. Правитель свернул к котлам, взял кувшин, сделал несколько глотков прямо из горлышка. Потом снова поднял копье — хотел до сумерек еще раз сходить на охоту. Однако тут его перехватил Симеон и начал долго и нудно убеждать в необходимости добыть растительной пищи.