Черная кровь - Ник Перумов

А тихий Стакн, никогда в жизни не повышавший голоса, продолжал греметь:

– Не стрелять! Это люди медведя, мы торговали с ними прежде и можем договориться сейчас! Откройте ворота!

Неошкуренные бревна со скрипом сдвинулись в пазах, освободив проход.

Стакн вышел на освещенное место. Рев зубра взбудоражил окрестности.

С противоположной стороны было тихо, но и стрелы оттуда прекратили лететь.

Подчиняясь внутреннему порыву, Таши выхватил из связки факел, подпалил его у ближайшего огня и встал рядом с мастером так, чтобы тот освещался своим светом, а не пламенем пожара. Шестым чувством Таши ощущал взгляды лучников, готовых в любую минуту спустить тетиву.

Стакн вонзил в землю копье, положил рядом нефритовый обломок и неспешно пошел к темнеющим кустам. Таши, подняв факел, шел следом. В темноте тоже вспыхнул огонь, навстречу Стакну вышли две фигуры. Один – молодой парень с факелом, второй – пожилой охотник, должно быть, вождь нападавших.

– Вы вторглись на наши земли… – немедленно начал говорить вышедший навстречу старик.

Таши не слишком хорошо разбирал язык потомков медведя, но о чем речь идет – понял. Не пропали даром Ромаровы уроки, что старик давал в прошлом году, когда они вдвоем бродили не так далеко отсюда.

– Мы будем говорить стоя, или в память о былой дружбе разожжем двойной огонь? – вежливо спросил Стакн.

Мгновение сын медведя молчал, потом произнес:

Мы разожжем двойной огонь. Пусть ваши люди готовят свой костер. Мы пока не будем стрелять.

Стакн вернулся к землянкам, вздохнул, окинув взглядом ждущие лица, и сказал:

– Будем жечь двойной огонь.

– Вот и хорошо, – согласился Ромар.

Мугон отдал короткие распоряжения своим подручным и те, отложив оружие, побежали по лагерю, собирать случайно уцелевшие от огня запасы хвороста, приготовленные для очагов. Что делать, посреди леса приходится выходить на переговоры со своими дровами.

В скором времени на прогалине между недалекими зарослями и на скорую руку поставленной городьбой загорелись два костра. Они были разложены так близко, что языки пламени смешивались, поднимаясь в небо единым столбом, но на земле дрова и уголь лежали порознь, и двое молодых парней специально следили, чтобы свой уголь не откатился соседу, и от него чтобы не затесалась шальная веточка.

Затем с двух сторон к огню двинулись высокие договаривающиеся стороны. От детей зубра вышли Стакн, Ромар и Мугон. Матхи, которому было бы здесь самое место, по-прежнему лежал в горячке, душа его бродила в иных мирах и не слышала обращенных к ней слов. С другой стороны подошли двое пожилых воинов и колдун, одетый в шкуру медведя, снятую со зверя целиком, вместе с частью черепа, так что оскаленные зубы нависали над разрисованным охрой лицом.

Те и другие присели возле огня на пятки, каждый протянул руки к своему огню, погрузил ладони в пламя, омыл им лицо, чтобы не осталось в душе мелких незначащих мыслей. Ромар, который не мог совершить обряд как следует, встал на колени и опустил в огонь лицо, так что и без того негустая борода затрещала, свиваясь мелкими колечками.

Теперь можно было говорить.

– Вы вторглись на наши земли, – утверждающе произнес старший из медведей, тот самый, что выходил навстречу Стакну.

– Мы и прежде приходили сюда, – возразил Стакн, – и никто из ваших людей в те времена не восставал против этого.

– Прежде вы хотели торговать, а сейчас явились всем родом. Это наша земля, никто чужой не будет жить здесь.

Ромар вздохнул, собираясь заговорить, но и Стакн, многократно ходивший в эти края менять свои изделия на лесные товары, не хуже колдуна знал, как следует говорить в такие минуты.

– Люди зубра прежде не воевали с жителями лесов, – сказал он. – Не хотим мы войны и сейчас. Мы часто встречались с вами здесь, хотя и не знали, что вы считаете эти земли своими. Мы приносили вам кремень, морские раковины, хлеб и волшебную киноварь. Вы давали нам кость мамонта, шкуры песцов и чернобурой лисы, сладкий лесной мед и пахучую бобровую струю.

Обмен всегда был честным, нам незачем обижаться друг на друга. Так?

– Вы пришли на наши земли, – казалось вождь лесовиков не знает других слов и потому упрямо повторяет одно и то же.

– Люди зубра не собираются всегда жить в лесу, – произнес Мугон. – Когда кончится засуха, мы вернемся в свои края. Нам надо всего-лишь перезимовать у вас, а потом мы уйдем.

– Вы уйдете немедленно или мы станем сражаться с вами и убьем вас всех до последнего. Наши воины бесстрашны, наши луки бьют без промаха, наши копья тяжелы, а руки не знают усталости…

Стакн дослушал до конца напыщенную тираду, которая, видимо, должна была устрашить пришельцев и показать им непобедимость хозяев, а потом миролюбиво заметил:

– Наши воины тоже не слабы, к тому же, людей зубра и сейчас больше чем жителей леса. Но мы не воевали с вами в прежние времена, не хотим воевать и ныне. Нам безразлично, где переждать зиму. Но, в таком случае, покажите нам свободные земли.

– Или вы думаете, мы не знаем, где находятся лесные озера? – непонятно спросил Ромар. – А пользоваться огненными стрелами вы нас уже научили. Не стоит поджигать дом соседа, когда у самого крыша крыта берестой.

– Вас согнала с привычных мест не засуха, а жалкие чужинцы, которые еще слабей большеглазых карликов. Поэтому не хвались своей силой, – вождь медведей неприятно усмехнулся. – Но тебе я отвечу: на запад отсюда до самых бескрайних болот все земли свободны. Если там и есть человеческие племена, то они ничтожны и даже вы легко перебьете их. Можете, если угодно, бежать туда. Только помните, что там обитают большеглазые, которых вы так боитесь.

– Мы не страшимся никого. Когда наши разведчики разузнают, что за земли лежат на закате, мы соберемся и пойдем в те края.

– Вы уйдете немедленно.

– Медведь недаром слывет мудрым зверем, – Стакн говорил как ни в чем ни бывало, лишь медленно падающие слова и отсутствие привычного такания показывали, как тщательно он обдумывает каждую фразу. – Вспомните, люди, ваш предок нападает на других зверей только когда он очень голоден или если кто-то обидит его детей. Но ведь никто из детей медведя еще не погиб?

– Наши воины все целы.

– Наши люди тоже. Так стоит ли ради нескольких дней, что потребуются нам для разведки новых мест и сборов, убивать собственных сыновей. Или у тебя нет семьи, вождь?

Вождь лесовиков хотел ответить резким словом, уже щеки раздул, но тут к нему наклонился шаман в медвежьей шкуре и шепнул что-то на тайном языке.

Стакн не разобрал слов, но по еле заметной усмешке Ромара догадался, что тот расслышал и понял сказанное, и что совет шамана как холодной водой плеснул в распаленную душу вождя.

– Так и быть, я согласен, – промолвил вождь. – Мы дадим вам время.