Движущиеся картинки - Терри Пратчетт

Собравшиеся старались не смотреть друг другу в глаза.

Наступило взрывоопасное затишье.

— Звучит здорово, дядя, — сказал Солл, который явно решил, что на сегодня лимит ссор он уже исчерпал.

— Чувствуется размах, — проговорил Бригадир.

Голоса прочих сотрудников с готовностью слились в общий гул одобрения.

— А я не знаю… — очень медленно произнес Виктор.

Сотрудники Достабля взглянули на него с тем же выражением, с каким зеваки, столпившиеся у ямы со львом, глазеют на первого приговоренного, перед которым в следующий миг откроется железная калитка.

— Ты хочешь сказать, что этого достаточно? Как-то это мелковато, что ли, для такого длиннющего клика… Вот, дескать, такая житейская история — здесь любовь, а вокруг — Гражданская война. Я пока не понимаю, как ты из этого сделаешь картинку.

И вновь воцарилось предгрозовое молчание. Кое-кто начал бочком пятиться от Виктора. Достабль не мигая смотрел на своего лучшего актера.

Из-под его стула продолжало доноситься тихое, почти неразборчивое брюзжание.

— …Да уж, конечно, для Лэдди всегда роль найдется… И чего все в таком восторге от этого тупицы? Вот я, умный парень, талантливый, можно сказать…

А Достабль по-прежнему изучал Виктора. Наконец он произнес:

— А ведь ты прав. Да, да, да. Виктор прав. Почему, кроме него, никто не обратил на это внимание?!

— Я как раз хотел сделать одно предложение, дядя, — поспешил встрять Солл. — Надо бы нам эту картинку немного разукрасить.

Достабль сделал неопределенный взмах сигарой.

— Мы можем придумать что-нибудь еще, нет проблем. Ну, скажем… скажем… как вам гонки на колесницах? По-моему, берет за душу. Герой, например, на полном скаку вылетает из колесницы. Или колесо вдруг отрывается. А? Как?

— Гм… Я вообще-то случайно читал одну книгу… про Гражданскую войну, — тщательно подбирая слова, проговорил Солл. — И мне кажется…

— И тебе кажется, что там как раз упоминалось про такие гонки… Я тебя правильно понял? — промурлыкал Достабль, облизываясь так, что его племяннику стало страшно.

— В общем, ты старше, дядя, тебе лучше знать, — сдался Солл.

— А еще… еще… — Достабль задрал голову, подставляя ее ветрам вдохновения. — Еще мы могли бы задействовать громадную акулу…

Судя по голосу, которым были произнесены эти слова, от Достабля самого не укрылись кое-какие шероховатости этого предложения.

Солл посылал Виктору умоляющие взоры.

— У меня есть веские основания предполагать, — сказал Виктор, — что акулы в Гражданской войне не участвовали.

— Ты думаешь, или ты уверен?

— Я уверен в том, что появление акул на поле боя не прошло бы незамеченным.

— Их могли не заметить, — пробормотал Солл, — только если бы они тут же угодили под ноги боевым слонам.

— М-да, — с досадой произнес Достабль. — Ну, это я просто так — фантазирую. Вертится всякое…

С минуту он вдумчиво смотрел в одну точку, а потом торопливо тряхнул головой.

«Акула! — подумал Виктор. — Собственные мысли человека — это крошечные золотые рыбки. Но вдруг эти рыбки куда-то исчезают, в пучине мозга происходит какое-то движение, и на поверхность выплывает гигантская мыслеакула. Словно кто-то запускает таких тварей к нам в головы…»

— Ты абсолютно не умеешь себя вести, — выговаривал Виктор Гасподу, когда они остались вдвоем. — Я все время слышал из-под стула твое брюзжание.

— Может, я не умею себя вести, но я, по крайней мере, не западаю на девушек, которые впускают в наш мир всяких монстров и чудовищ.

— И то хорошо, — отозвался Виктор и тут же вскинул голову: — О чем это ты?

— Ага! Теперь он, видите ли, заинтересовался! Твоя подружка…

— Она мне не подружка.

— Твоя тебе-не-подружка, — продолжал Гаспод, — выходит каждую ночь из дому и поднимается на холм, где пытается открыть ту самую дверь. И эта ночь не была исключением. Только ты ушел, как она стрелой помчалась туда. Но я ее выследил и преградил ей дорогу, — глазом не моргнув сообщил Гаспод. — Только, пожалуйста, без благодарностей… Сейчас надо думать о том, что там, в холме, замурована какая-то черная сила, а Джинджер потихоньку выпускает ее на волю. А мы потом удивляемся, что она каждое утро на работу опаздывает и приходит вся бледная. Побледнеешь, если всю ночь на холме кувыркаться.

— А откуда ты знаешь, что силы именно черные? — убитым голосом осведомился Виктор.

— Рассуди сам, — сказал Гаспод. — Что можно держать в заточении глубоко внутри холма, в пещере за большими дверями? Уж никак не дешевую рабочую силу, которая будет тебе по ночам посуду мыть. Никто не говорит, — великодушно признал он, — что она делает это сознательно. Может, они взяли и подчинили ее себе, а судя по тому, как она любит кошек, подчинить ее нетрудно, и сделали из нее орудие своих темных происков.

— Ты иногда заговариваешься, — заметил Виктор, отнюдь не уверенный, так ли это на самом деле.

— Спроси ее сам, — надменно проговорил пес.

— А вот и спрошу!

— Давай, спроси!

«А и верно, как ее спросишь? — задумался Виктор, пока они с Гасподом выбрались на солнце. — Простите, госпожа, но мой пес говорит, будто… Не годится! Джинджер, я понимаю, что тебе надо дышать свежим воздухом… Нет! Слушай, Джинджи, моя псина тут гуляла и… М-да…»

Не исключено, что ему следует просто начать разговор и незаметно подвести к обсуждению всяких чудищ, населяющих Антимиры…

Впрочем, разговор откладывался — судя по тем воплям, что доносились из студии.

Страсти кипели вокруг третьей главной роли в «Поднятых ураганом». Виктор, конечно, должен был стать неотразимым и немного растленным героем, Джинджер могла считать себя единственной претенденткой на роль его партнерши. А вот подыскать исполнителя второй мужской роли, персонажа скучного и добропорядочного, оказалось совсем не просто.

Виктору прежде никогда не приходилось видеть, как люди в припадке ярости топают ногами. Он был склонен думать, что такое бывает только в книжках. Но Джинджер это делала в жизни.

— А потому, — кричала она, — что я сама тогда буду выглядеть посмешищем!

Солл походил на громоотвод в час испытаний. Он отчаянно размахивал руками.

— Но он просто создан для этой роли! — восклицал Солл. — Здесь необходим характер твердый, стойкий…

— Твердый, стойкий? Тогда в самый раз! — вскричала Джинджер. — Закуйте его в латы, наклейте ему усы, но он все равно останется камнем!

Тут над ними обозначились довольно внятные очертания Утеса. Послышалось столь же веское откашливание.

— Одну минуточку, — сказал тролль, — надеюсь, это было сказано не в буквальном смысле?