Меч Эдриджуна - Александр Прозоров

– Я полагаюсь на твое слово, мечник, – храбро ответил Надодух. – Ты можешь запытать меня, убить или скормить диким зверям, но сперва исполни свое обещание! Отдай свою дочь за меня замуж!

Дедята Горамник тяжело бухнулся обратно на скамью, посмотрел на жену:

– Что мне делать, Снежана?

– Никто не тянул тебя за язык, дорогой, – пожала плечами женщина. – Теперь поздно. Ты дал слово и не можешь от него отступиться.

– Что мне делать, Анита? – повернул лицо в другую сторону хозяин дома.

– Ты дал слово, батюшка, – понурив голову и опустив глаза, скромно пролепетала отличница. – Я готова пожертвовать собой, своей судьбой и счастием, лишь бы никто не сказал, что ты способен отречься от своего слова.

В зале, похоже, все еще никто не дышал, глядя круглыми глазами кто на недоморфа, кто на насупившегося отца. Наконец бородач медленно поднялся и сказал:

– Молоды вы еще слишком, дети, чтобы мужьями и женами зваться! Однако, давши слово твердое, отказываться от него мужу недостойно. Посему слушайте все и поведайте всем, кто сего не слышит, не ведает и знать не может! Я, Дедята из рода мечников Горамников, ведущих род свой от Большой Войны, ныне клянусь через три года, по достижении совершеннолетия, отдать свою дочь Аниту в жены Надодуху, из рода чатия Сенусертов, ведущих род свой из земли Та-Кем от эпохи Первого Пророчества. Наполним ковши наши, други, и выпьем за нового нашего родственника, друга и соратника и нареченную невесту его, дочь мою Аниту. Любо молодым!!!

– Любо, любо, любо!!! – вскочив, заревели могучие варвары, ошалевшие от всего произошедшего. Битали понял, что вся эта история еще долго будет передаваться из уст в уста, обрастать невероятными подробностями и вскоре превратится в красивую легенду о любви, отваге и случайной обмолвке сурового жестокого отца, пойманного за язык хитрым женихом и только тем составившим счастье юной пары.

И только Битали Кро знал, что Дедята и недоморф уже встречались, о планах друг друга знали, Анита свое желание высказала, и если Надодух получил приглашение сюда на праздник – то это значило, что семьи смогли договориться.

Однако потомок Темного Лорда уже поклялся себе, что эта тайна умрет вместе с ним.

Зачем рушить красивую легенду? Пусть живет в веках!

Пару раз он выпил за обрученную пару, уже сидящую бок о бок, ощущая острое щемление в груди, после чего отодвинулся от стола, поднялся. Никем не замеченный, ушел на второй этаж, в комнате развязал лежащий на сундуке мешок, достал покрывало перемещений, завернулся…

В Ла-Фрамансе моросил дождь. Улицы потемнели, по ним скатывались стремительные ручейки, а по тротуарам так же стремительно бегали прохожие – кто накрывая голову курткой, кто под зонтиком, а кто просто пригнувшись, словно это могло спасти от падающих сверху капель. Битали текучие струи ничуть не беспокоили. Последние дни он так часто намокал и высыхал, что привык и сильного неудобства не ощутил.

По переулку он поднялся до знакомой улицы, повернул. У нужной калитки огляделся, скользнул между прутьями, остановился перед изогнутой полумесяцем цветочной клумбы.

Тюльпанов здесь осталось совсем немного, не больше половины от прежнего. Да и уцелевшие выглядели не очень…

«Неужели..? – удивился этому зрелищу молодой человек. – Неужели мое чувство стало таким?»

Он присел на корточки, медленно повел ладонью над землей и улыбнулся сильным, высоким цветам, стремительно вырастающим из земли вслед за его рукой.

– Ага, попался!!! – Вылетев из дверей, Франсуаза налетела, сбила его с ног и оседлала, прижав плечи к траве: – Сдавайся, несчастный, я тебя застукала! Теперь я знаю, кто мне цветы втихаря на клумбу подсаживает!

Битали только улыбнулся, и девушка наклонилась, стала целовать его:

– Куда же ты опять пропал?! Почему ты все время пропадаешь? Я уже черт-те что думать начала! Истосковалась…

– Тут постоянно репортеры крутились, – обнял ее юноша. – Боялся в камеры попасться.

– Ишь какой ты скромный! А нас с Юлианой несколько раз по телевизору крутили, раз сто интервью брали, а ее даже в Париж возили, в какой-то передаче выступить. И меня звали. Я отказалась. Замучили… Слушай, ты ведь весь мокрый! Ну-ка, пошли со мной!

Франсуаза завела его в дом, опасливо оглядываясь, и сама же предупредила:

– Нет никого. На работе. А мне вечером… Сюда!

Впервые попав в комнату девушки, Битали с интересом огляделся. Но ничего особенного не заметил: просто ровные крашеные стены, постель посередине, телевизор у стены и монитор на засыпанном бумажками и тетрадями столе справа от окна. С другой стороны стояло трюмо, заставленное уже какими-то пузырьками, флакончиками, палочками, пудреницами, шкатулками и пакетиками.

– Прямо кабинет зельеварения…

– Не смотри туда! – потребовала девушка. – Снимай лучше куртку, я ее на телевизор повешу, он теплый. А рубашку утюгом просушу.

Франсуаза подступила, стала расстегивать пуговицы на груди молодого человека. И тут Битали заметил неладное:

– Подожди, а где твой браслет?

– Браслет?.. – торопливо отдернула руки девушка.

Однако юноша вытянул их и сразу заметил на запястье ссадины.

– Что случилось? – ледяным голосом спросил он.

– Потеряла…

– Говори правду, пожалуйста, – попросил Битали таким тоном, что Франсуаза изменилась в лице.

– Я шла… Позавчера… С работы… Вечером… Они вдвоем… Нож приставили, сумочку забрали, цепочку и браслет. И все! Сразу убежали. Не тронули.

– Кто?

– Не знаю, – мотнула Франсуаза головой. – Я полицию не вызывала. Они все равно в арабский квартал не суются.

– Как их можно узнать?

– Не ходи к ним, – попросила девушка. – Они толпой накидываются и бьют. Зарежут, тело утопят, никто и не узнает ничего, никакая полиция не поможет.

– Нет-нет, не беспокойся, – обнял ее Битали, прижав голову к груди, погладил по волосам, и Франсуаза неожиданно расплакалась:

– Я так испугалась! Я думала, меня… Меня… Со мной такого никогда еще не было…

– Не бойся, милая, – словно маленькую, укачивал ее молодой человек. – Все позади. Больше такого не случится. Никогда не случится.

Франсуаза немного успокоилась только через час, побежала умываться, потом потребовала, чтобы гость отвернулся, и села к зеркалу. Сказала:

– Кстати, а я передачи, где мы с Юлианой были, скачала! Хочешь посмотреть?

– Хочу.

– Сейчас подключу… Ой, не подключу! Мне уже в магазин пора. Я ведь рубашку так и не высушила!

– Ничего, – покачал головой Битали. – Дождь уже кончился. Минут через десять и так высохнет.

Разумеется, он проводил ее до швейной лавки, поцеловал у двери, а когда девушка вошла внутрь – неспешно прогулялся на несколько шагов дальше, прикрыл глаза и попытался детально восстановить в памяти подаренный Франсуазе браслет.