Дело о неприкаянной душе - Сергей Садов

Священник вмиг перестал улыбаться и нахмурился.

– Да.

– Вы поможете мне, отец Федор? – с надеждой спросил Виктор Николаевич.

Священник вздрогнул, очнувшись от своих дум.

– А? Да-да, конечно. Обязательно помогу. Знаете, – вдруг признался он, – как-то странно получить такое материальное подтверждение того, во что я верил.

Как же, материальное. И ничего не материальное, а именно духовное. Странный народ – эти люди. Они так и не понимают своей истинной силы. Не понимают, что именно их вера и творит все эти чудеса.

Виктор Николаевич криво усмехнулся.

– Я не слишком этому рад.

– Могу вас понять. Но теперь по крайней мере решен вопрос об уме чертей. Если Эзергиль такой же, как этот, то у нас есть шансы справиться с ним.

Надейтесь-надейтесь.

– Ну, если судить по тому, что описывал этот…

– Если судить по тому, что описывал этот тип, то он пуп земли и гениальная личность. Мне ясно одно. Своего противника он ненавидит. Причем ненавидит так, что пойдет на все, лишь бы навредить ему. А значит, он на нашей стороне. Остается только использовать этого черта в наших целях.

Бедный Ксефон, неискренне посочувствовал я. Видно, такая у него судьба, чтобы его все использовали. Для достижения своих целей использовали, я имел в виду. А вы о чем подумали?

– Конечно, заключать договор с чертом не слишком хорошее дело, но ради спасения мальчика я готов рискнуть и своей душой.

Действуйте, святой отец. Вашей душе ничего не грозит.

– Вот он!!! Держи его!!!

Я оглянулся. По тропинке парка бежали те самые мордовороты, которым настучал по шее у себя в квартире Виктор Николаевич. А с ними было еще двое мордоворотов побольше. Видно, подкрепление вызвали.

– Ну, держись, каратист хренов! – орал тот, что бежал впереди. На лбу у него красовалась здоровенная шишка. Я присмотрелся. Точно, это тот, которому сковородой досталось. Бедная сковорода. Хорошую вещь о чугунный лоб.

Виктор Николаевич вскочил со скамейки и в ужасе заметался.

– Я пропал! Они же меня убьют!!! Я же деньги забрал!!!

– Спокойно. – Священник шагнул навстречу… э-э-э… хулиганам. – В чем дело, дети мои?

– Отвали, кретин! – Первый мордоворот замахнулся. Я зажмурился и втянул голову в плечи, прислушиваясь к звукам ударов. Нет, ну надо же, я пожалел священника! Кошмар. И ведь действительно его жалко! Нет, а эти мордовороты настоящие садисты. Ну, сколько же можно над священником издеваться! Что они все бьют и бьют его! О, вот наконец-то перестали. Сейчас за Виктора Николаевича примутся. Надо бы как-то помочь.

– Где вы так научились, отец Федор? – услышал я удивленный голос отца Алеши. Опа, я распахнул глаза. Все шестеро бандитов были аккуратно уложены вдоль тропинки на травке и мирно отдыхали. Рядом с ними стоял чуть растрепанный священник. Рукав рубашки был слегка порван, а в остальном никаких следов драки.

– В Афганистане, сын мой, – усмехнулся священник. – Десантно-штурмовая бригада.

– Так вы?..

– Верно. Пришлось по горам полазить. Тогда-то я и пришел к Богу, насмотревшись на все те ужасы. Вот так вот. А вот и милиция. Вовремя. Виктор Николаевич, предоставьте все рассказать им мне. Вы же понимаете, что говорить о чертях и душах с милицией не стоит? Там служат люди сугубо материалистического склада ума.

Материалисты-реалисты. Материалисты или нет, но в этой милиции священник с отцом Алеши зависнут надолго. Значит, есть время отыскать Альену. Я быстро набросал для нее короткий отчет о произошедшем.

– Люди дерутся, а ты доволен, – буркнула она.

Тот день, когда Альена не начнет меня отчитывать после очередного рассказа, я буду считать началом конца света. Но, в конце концов, как мужчина я должен прощать даме некоторые ее слабости. Вздохнув, я отправился на встречу со своим напарником, который должен следить за главным нашим подопечным.

Альена, удобно расположившись на дереве, наблюдала за мучениями Алеши, который пытался отковырять какую-то доску от забора. Я забрался к Альене и расположился рядом.

– Чем это он занят? – поинтересовался я.

– Злость срывает. Из дома сбежал. Вешаться раздумал. А что дальше делать, не знает.

– Ясненько. У тебя есть какие-то планы?

– Я ему посоветовала подумать о чем-нибудь хорошем. Сходить картины посмотреть на Некрасовской.

Я задумался.

– А-а. Там этот художник?

– Точно.

– Только, похоже, он не собирается следовать твоим советам.

– А куда он денется? Другого плана у него все равно нет.

Теперь за мальчиком наблюдали мы на пару. Как ни странно, но Альена не стала задавать мне никаких вопросов относительно моих похождений. Вела себя так, словно ничего и не было.

– Это не твой приятель?

Я посмотрел туда, куда показывала девочка. Там, естественно, шагал Ксефон. Быстро он отыскал мальчика. Я машинально сунул руку в карман и достал липучую бомбу. Альена покосилась на шар в моей руке.

– Это то, что я думаю?

– Не знаю. Возможно, что и нет. Я же не знаю, что ты там думаешь.

– Ты еще и издеваешься?! Да?! Что ты собрался делать с этой липучкой?

– Бросить ее за шиворот Ксефону, естественно.

– И это все, на что тебя хватает? И кто-то еще ругал Ксефона мелким пакостником?

Я покосился на шар в руке.

– А знаешь, ты права. Это действительно походит на мелкую пакость. Не мой стиль.

Я убрал шар обратно, и Альена облегченно вздохнула. Напрасно. Я тут же достал из кармана другой шар. Размером раза в три больше первого.

– Надо делать крупную пакость, – резюмировал я.

– Эзергиль!!! Ты несносный, наглый…

– Уже слышал. Еще я хам, убийца, враг рода человеческого и вообще плохой человек.

Не слушая больше возражений, я соскочил с ветки и осторожно приблизился к Ксефону. Тот, уже не глядя по сторонам, уверенно направлялся к мальчишке. Алеша его узнал.

– Ты?!

Ксефон раздраженно махнул рукой.

– Ты, идиот несчастный, что ты здесь делаешь?!!

Ксефон всегда был вежливым, не правда ли?

– Я? – От такого агрессивного хамства мальчик даже растерялся.

– Ну не я же? Я же тебе велел не связываться с Эзергилем?! Ты почему меня не послушал? Я тебе мало денег, что ли, дал?!!

– Денег?!! – Мальчик вскинулся. – Ты… Твои деньги…

Мамочка! Я и не знал, что мальчишке такие слова известны. Я взглянул на Ксефона и едва не расхохотался. Тот оторопело взирал на взбешенного ребенка и медленно отступал перед его напором.