Наследие Темного Меча - Трейси Хикмэн

— Это тропа кентавров, — предупредил Мосия. — Разве не опасно идти по ней?

— Вы сами говорили, что кентавры сейчас где-то охотятся, — возразила Сцилла. — Нам нужно спешить, а идти по тропе быстрее, чем пробираться через кустарник. Кроме того, кентавры предпочитают нападать из засады на одиноких, беспомощных путников — таких, как отец Сарьон.

— Действительно, — согласился Мосия. — Тогда идите впереди, сэр рыцарь. Я буду охранять тыл.

Сцилла пошла впереди маленького отряда. Проходя мимо Мосии, она задержалась и посмотрела ему в глаза.

— Вы уверены, что с вами все в порядке, колдун? — спросила она с искренней тревогой и заботой в голосе. Ясные глаза смотрели тепло и участливо.

— Да, леди, — ответил удивленный Мосия. — Благодарю вас.

Сцилла улыбнулась и ободряюще похлопала его по плечу, от чего Мосия болезненно поморщился. Потом женщина осторожно пошла вдоль тропинки, а Элиза, подобрав длинные юбки, последовала за ней.

Мосия несколько мгновений растерянно смотрел им вслед. Его смутила не только странная и непредвиденная ситуация, в которой мы все оказались. Скорее, он растерялся, как теряется любой мужчина при странном и необъяснимом поведении женщины.

Наконец, покачав головой, Мосия подал мне знак присоединиться к нему.

Тропинка была достаточно широка, чтобы двое людей могли идти рядом — хотя, судя по отпечаткам копыт, кентавры ходили по ней в одиночку.

Я знаками спросил у Мосии:

— У вас ведь есть какое-то объяснение тому, что с нами случилось?

— Как и у тебя, наверное, — ответил он, искоса взглянув на меня.

Мне захотелось рассказать все.

— Я уловил какие-то образы… как будто увидел себя в другой жизни, — лучше я объяснить это не смог. — Элиза и Сцилла тоже были там. Я ничего не говорил раньше, потому что не был уверен…

— Расскажи поподробнее.

Я признался, что видел немного и что вряд ли это нам как-то поможет, но пересказал все привидевшееся мне.

— По-моему, это лишено всякого смысла.

— Это не имеет смысла сейчас, — мрачно сказал колдун. — Мы перенеслись в другое время, в альтернативное. Но почему? Как мы здесь оказались? И почему ты помнишь другое время, и я помню другое время — но ни Сцилла, ни Элиза как будто не помнят? И как мы вернемся обратно?

— Может быть, это устроили техноманты? — предположил я. — Что это было за создание… на которое вы напали за Стеной? В белой маске, похожее на Гвендолин.

— Она была из Киланистов. Это орден техномантов, — ответил Мосия. — Их еще называют Следователями. Киланисты умеют изменять облик и голос, преображаясь в других людей, чтобы заставить жертву делать то, что едва не сделала Элиза, — выдавать тайны, отдавать ценности. Используя такую маскировку, они способны проникнуть всюду.

— Но как вы догадались, что это не Гвендолин? Вы можете видеть сквозь их личины?

— Проникнуть сквозь их личины не так-то просто. Но тут они перемудрили, применив магию. За все время, пока мы наблюдали за Джорамом, я никогда не видел, чтобы Гвен взывала к Жизни, даже когда она была одна. Элиза заметила эту странность, но ничего не сказала — ей слишком хотелось поверить, что перед ней ее мать. И потом, я видел раны Джорама и точно знал — раны были серьезнее, чем они пытались изобразить.

— А почему она отбросила маскировку?

— На поддержание иллюзии уходит много магической энергии. Она не могла сохранять личину и при этом сражаться со мной — поэтому я на нее и напал.

— А если бы вы ошиблись? — спросил я.

— Я не ошибся. Но если бы ошибся, если бы это действительно была Гвен — я сумел бы ее спасти.

— Вы поверили, что она в плену у техномантов?

— Наверное, да, — раз уж они сумели сотворить настолько реалистичную иллюзию. С другой стороны, может, и нет — ведь Смайс не называл ее в числе заложников.

— Но что еще могло с ней случиться?

Мосия покачал головой. Либо он не знал, либо не хотел говорить.

Я задал следующий вопрос:

— А та штука, которую вы назвали стазисной миной, — что это было такое?

— Если бы кто-то из нас наступил на нее, мы все оказались бы в зоне действия стазисного поля. И, оцепенев, не смогли бы двинуться с места, пока нас не освободили бы техноманты.

Прежде чем задать следующий вопрос, я помедлил — потому что боялся услышать ответ, — но в конце концов решился:

— А если все, что происходит с нами, — не настоящее? Вдруг это галлюцинация? Может быть, они контролируют наше сознание…

Мосия криво улыбнулся.

— Если это так, если они действительно контролируют наши мысли, я сильно сомневаюсь, что они позволили бы тебе подумать о такой возможности.

Немного помолчав, он тихо проговорил, как будто размышлял вслух:

— Когда-то в Тимхаллане были маги, владевшие Таинством Времени. Прорицатели.

— Да, но их уничтожили во время Железных войн, — напомнил я. — И впоследствии о Прорицателях никто никогда не слышал.

— Это правда. Что ж, будем настороже и попробуем как-нибудь разгадать эту загадку. Джорам мертв, — Мосия задумался. — Что было бы с Тимхалланом, если бы Джорам погиб от руки Палача? Если бы Джорам погиб до того, как разрушил Источник Жизни и освободил магию? Подумать только…

Он погрузился в свои мысли и отстал на пару шагов, давая понять, что хочет побыть один. Я тоже ненадолго задумался, а потом заметил, что Элиза время от времени поглядывает на меня и, судя по ее улыбке, не возражала бы, если бы я пошел рядом с ней.

Мое сердце забилось чаще. Я подошел поближе к Элизе. Она молча указала на закованную в доспехи спину Сциллы и, сохраняя тишину, заговорила со мной знаками. Меня позабавило, что мой язык жестов — убогая замена речи — превратился в язык тайн и интриг.

— Я очень расстроена из-за нашей вчерашней ссоры, — знаками показала Элиза. — Ты простишь меня, Ройвин?

Я прекрасно понял, какую ссору она имеет в виду, хотя мгновение назад еще не знал этого. Как иногда слова или образы помогают вспомнить забытый сон, так сейчас мне представилось все, что случилось прошлой ночью, — только эта картина была гораздо реальнее любого сна. Это действительно случилось — по крайней мере, в этом времени и месте.

Может быть, так подействовала волшебная Жизнь, струящаяся в моих жилах, но моя другая личность — та, которая принадлежала Земле, — быстро отступила на второй план.

— Мне не за что вас прощать, моя дорогая, — знаками ответил я.

Солнечный свет сиял на ее кудрявых черных волосах, блестела золотая корона, переливались самоцветы в украшениях, и даже в тени деревьев вся Элиза светилась внутренним светом.