Доктор, дым и зеркала - Влада Ольховская

Ну и к черту их, сама справлюсь! Нея доказала, что кое-кто остался на моей стороне. Только это мне и нужно, а без массового фан-клуба я как-нибудь обойдусь.

– Ты установила время смерти?

– Приблизительно, я еще работаю над этим, – кивнула она. – Пока все указывает на то, что его убили, когда ты уже встретилась с Андреасом. Если мне удастся доказать это, твое имя будет очищено!

– Не совсем так, – вздохнула я. – Ты избавишь меня от проблем с законом, но мое имя… думаю, отбеливать его придется еще долго.

– Мне жаль…

Смотрит так, будто это она виновата, – смешная такая!

– Я тебе очень благодарна, – заверила я Нею. – Как насчет наркотиков и любой другой химии в крови?

– Ничего. Рискну предположить, что он был не только трезв, но и абсолютно здоров до того, как у него случился сердечный приступ.

– Отсылай отчет Эрмину, мне скрывать нечего.

– А вы куда? – удивилась понтианак, переводя взгляд с меня на Локи.

– Прогуляться надо, – отозвался призрак. – Скоро вернемся.

Если я хотела обойтись без скандала, нужно было выходить сейчас, пока аллеи Эпионы пустовали – почти все врачи были на работе. А вот Остин Борд, к счастью для нас, работал в ночную смену, он как раз отсыпался в своей комнате.

Мне не запрещалось ходить по кластеру, я была отстранена, но не арестована. Тем не менее, мы с Локи все равно предпочитали двигаться обходными путями, так, чтобы розовые заросли закрывали нас от посторонних глаз.

Когда мы отошли от морга, я спросила:

– То, что Флор умер от сердечного приступа, не может стать ключевой уликой?

– В смысле? – удивился Локи.

– Ну, мне кажется, не так уж много существ могут вызвать сердечный приступ.

– Тебе кажется. Таких существ много, просто действуют они разными способами: кто-то – ядом, кто-то – энергетическим воздействием, кто-то просто в нужную точку бить умеет, не оставляя внешних повреждений.

– Нея не нашла следов яда, – напомнила я.

– И это тоже значит не так уж много. Некоторые яды очень быстро выводятся из организма – возможно, именно для этого Флору перерезали горло, чтобы остатки яда вышли с кровью. А может, его и вовсе убили веществом, которое не обнаруживается анализами.

Мне хотелось обвинить его в том, что он вредничает и усложняет мне жизнь, да не получалось. Локи просто не позволял мне обмануться, и сейчас это было важно.

– Хорошо, давай составим хотя бы примерный список… сколько в Эпионе существ, способных вызвать сердечный приступ? – поинтересовалась я.

– Понятия не имею.

– Да ладно…

– Серьезно. Я далеко не всех врачей знаю по видам. Это к пациенту можно заглянуть в карту, врачи такое на бейджах не пишут. Поэтому твой список подозреваемых можно ограничить двумя словами: «Кто угодно».

– Так уж и кто угодно, – не поверила я.

Но Локи настаивал:

– Именно, ведь для этого не обязательно обладать врожденными способностями к таким атакам, нужный яд можно просто купить.

В общем, почти ноль, но все лучше, чем было вчера. Оставалось лишь надеяться, что человек-сова будет полезней, чем я ожидала.

Когда мы вошли, холл общежития пустовал, и это уберегло меня от неприятных взглядов и разговоров. Благодаря Локи я знала, в какой комнате живет Остин Борд, и сразу направилась туда. Призрак предлагал мне открыть дверь и впустить меня в чужую комнату, но я отказалась. Пока Остин – свидетель, а не подозреваемый, и не нужно его запугивать.

Поэтому я просто постучала, а он открыл мне. При всей серьезности ситуации, я чуть не расхохоталась, когда увидела его. Да уж, точно сова! Даже если бы Локи не сказал мне об этом, я бы догадалась. Очень уж он был похож на птицу: невысокий, пухлый, с короткой шеей и массивными щеками.

Внимание мгновенно привлекали его глаза: очень большие, идеально круглые, светло-карие, но при определенном освещении они смотрелись желтыми, да еще и мерцающими. Они были посажены настолько близко, что казались гигантской наклоненной восьмеркой, нависающей над маленьким крючковатым носом. Рот у Остина был большой, с очень тонкими губами, и из-за этого он становился незаметным, делая нос мужчины похожим на клюв.

Коротко остриженные волосы топорщились прядями в разные стороны, и от этого напоминали серо-коричневые перья. Остин был настолько несуразным, что если изначально у меня и были подозрения на его счет, теперь они улетучились.

Я ожидала, что он испугается меня, – он был похож на типа, который способен шарахнуться даже от своей тени. Но Остин неожиданно улыбнулся мне.

– Как хорошо, что вы пришли! Я бы не решился прийти к вам, очень уж страшную берлогу вы себе выбрали. Но почему вы здесь?

– Я опрашиваю всех соседей, – солгала я. – Меня обвиняют в том, чего я не делала, и я хочу доказать, что невиновна.

– О, мне есть что сказать вам! Правда, не знаю, поможет это вам или нет, но я скажу!

Он буквально втащил меня в комнату и захлопнул дверь прямо под носом Локи, который, прочем, легко прошел сквозь преграду. Остину так хотелось рассказать об увиденном, что он начал тараторить прямо в центре комнаты, как будто знания были весом, который срочно нужно было перекинуть на мои плечи.

Хотя ничего шокирующего он не сообщил. Да, мне это было интересно – но результаты вскрытия все равно оправдывали меня лучше. Так ведь моя задача – не просто оправдаться, а найти настоящего убийцу!

Остин был одним из немногих, кто бродил по Эпионе по ночам. Большую часть времени он проводил в больнице, но иногда принимал свою истинную форму и летал над кластером, чтобы, как он выразился, размять крылья. В одну из таких ночей он отдыхал на крыше и увидел Флора. Было далеко за полночь, когда сатир встретился с кем-то на заднем дворе, прямо напротив портала. Чувствовалось: эти двое не хотят, чтобы их видели вместе, они постоянно оборачивались по сторонам, таились, и Остин замер на крыше. Он не собирался подсматривать, ему просто страшно было попасться им.

Он не разглядел того, с кем говорил Флор, и не слышал его голос, но был почти уверен, что это женщина.

– По силуэту догадаться можно, – пояснил он. – Тонкая женская фигура в длинном плаще с капюшоном.

Остин видел их дважды: за ночь до того, как сатир пришел ко мне, и прямо в ночь убийства. Флор пересекся с незнакомкой раньше, она что-то передала ему – что-то очень похожее на бутылку воды, которую сатир потом передал мне! Остин не видел, что они делали дальше, потому что на сей раз он спешил на работу.

Когда стало известно, что Флор мертв, Остин хотел рассказать обо всем Эрмину, да не решился – он побоялся, что его обвинят в очернении репутации покойного. Да и не так уж много значили его показания… Но это для Эрмина. Для меня они были бесценны.