Ритуал тьмы - Кристоф Хардебуш

Судя по всему, на мгновение монах задумался, не раздавить ли ей ступню, но потом опомнился. Его лицо было покрыто веснушками, однако, несмотря на юный возраст, в нем не осталось ничего детского.

— Речь не обо мне, — сладким голоском протянула Эсмеральда. — Этот молодой человек хочет поговорить с епископом.

«С епископом?» — опешил Никколо и уже хотел представиться по всем правилам, но девушка его опередила.

— Он приехал из Рима, — с нажимом произнесла она.

Ее слова повисли в воздухе. Разгадав игру Эсмеральды, Никколо мрачно кивнул. Он зашел слишком далеко и не мог позволить какому-то молодому послушнику помешать себе. Придется подыграть своей спутнице.

— Сколько можно болтать? Где епископ? У меня нет времени! — затарахтел он по-итальянски.

Монах замотал головой, глядя то на него, то на Эсмеральду. Видно было, что он еще им не доверяет, но уверенности в его взгляде поубавилось.

— Синьор… торопится. Он не привык ждать.

— А почему ты его сопровождаешь?

Хороший вопрос. И ответ на это мог быть только один.

Ругаясь по-итальянски и дико размахивая руками, Никколо ввалился в дом, смерив монаха возмущенным взглядом. Парень отступил в сторону.

— Он действительно не любит ждать, — повторила Эсмеральда.

На мгновение все повисло на волоске, и Никколо видел по глазам монаха, что решение может быть любым. Наконец паренек поклонился:

— Прошу вас, входите.

Эсмеральда тоже вошла, и Никколо заговорщицки улыбнулся ей. Монах провел их в скромно обставленную комнату — тут был лишь овальный стол с ножками в виде львиных лап и пара стульев. Окна были закрыты ставнями, в скудном свете плясали пылинки, было душно.

— Пожалуйста, подождите здесь. Я позову Его Преосвященство.

Монах почти бегом покинул комнату, оставив незваных гостей в полумраке. Оглянувшись, Никколо убедился, что его предположение о здешней сырости оказалось верным.

— Впечатляющее представление ты разыграл, — насмешливо зааплодировала Эсмеральда. — Ты уверен, что не хочешь попытать счастья в моей профессии?

— Обирать невинных людей? Нет, спасибо.

Девушка покачала головой. Она совершенно не обиделась, и все происходящее явно доставляло ей удовольствие.

— Я не просто так беру у этих людей деньги. Я даю им то, чего они хотят, так же, как и эти типчики в рясах в своих церквях, милый.

На это Никколо ничего не успел ответить — в комнату вошел какой-то старик. Возможно, когда-то он со своим белым ореолом волос, напоминавшим нимб, и рублеными чертами лица производил величественное впечатление, сейчас же седые космы торчали во все стороны, глаза помутнели, а морщинистые руки дергались у живота, словно старик боялся потерять пояс мятой ризы.

— Эсмеральда, это действительно ты? — промямлил старик.

Видимо, его речь пострадала не меньше внешности.

— Да, Ваше Преосвященство. — Девушка опять заговорила с акцентом.

— А я уже думал, что мы больше никогда не увидимся.

— Они пытаются разлучить нас, Ваше Преосвященство. Вы здесь, в этой крепости, а я…

— Знаю, дитя мое, знаю, — подойдя к ней, он сжал ее руки.

Некоторое время они простояли так молча, затем же Эсмеральда отстранилась и указала на Никколо.

— Это Никколо Вивиани, Ваше Преосвященство. Он пришел ко мне, и я тут же почувствовала, что между вами существует духовная связь.

— Связь? — опешил старик, озвучивая мысли Никколо.

— Он хочет задать вам вопрос, и я знаю, что у вас есть ответ. Я прочла это в картах и на его ладони. Ваши судьбы связаны.

Старый епископ удивленно посмотрел на Никколо, но затем медленно кивнул, будто действительно почувствовал эту мистическую связь. Подойдя к юноше, он опустил ладони ему на плечи, и Никколо ощутил его зловонное дыхание.

— Да. Да, я понимаю. Говори, сын мой, задавай свой вопрос. Эсмеральда еще никогда не ошибалась.

Юноша откашлялся. Он не понимал, как человек церкви мог оказаться втянутым в сети Эсмеральды.

— Я хотел поговорить о документах, рукописях, которые попали в Париж из архивов в Риме. Я не знаю, известно ли вам об этом, Ваше Преосвященство. Вероятно, это произошло после того, как Наполеон вошел в Рим. По слухам, эти документы вывезли его солдаты.

— Я помню, — взор старика был устремлен мимо Никколо, и юноше показалось, что епископ сейчас видит прошлое. — Плохие это были времена. Безбожные. Тогда оскверняли церкви, презревали святость слуг Божьих. Плохие, плохие времена…

— Документы, Ваше Преосвященство, — мягко напомнила Эсмеральда. — Архивы.

— Говорят, их привезли в Париж. Украли их в святом граде, как и многое другое. Но Наполеон был умен, он не позволил им попасть в руки черни, нет, он запечатал их и отправил сюда. Часть солдат не утратила истинной веры и не хотела потакать этому богохульству. Они сообщили нам об этом. Я пытался выкупить архивы, но все мои старания обернулись лишь насмешками и презрением. Они называли эти архивы трофеем. Трофеем!

— Так значит, документы еще в Париже? — загорелся Никколо, вновь ощутив азарт охоты.

— Нет. За перевозкой проследили люди из Рима. Немногословные люди… У них при себе не было денег, и они управлялись лишь свинцом и сталью. Потом нам сообщили, что солдаты поссорились из-за добычи и перебили друг друга. Двенадцать солдат. Все погибли. А ведь это были добрые христиане, которые хотели нас предупредить. Все погибли…

Услышав эти слова, Никколо невольно вспомнил события на берегу Женевского озера. «Немногословные люди управлялись лишь свинцом и сталью».

— Архивы, Ваше Преосвященство, что произошло с архивами?

— Их вернули в Рим. Может быть, сейчас они в подвалах Ватикана, а может быть, и в другом месте, кто знает.

— А кем были те люди? Это инквизиция?

— Нет-нет. Инквизиция давно лишилась зубов. Эти люди образуют отдельный орден, который защищают высшие чины церкви. Говорят, что их организация настолько секретна, что лишь немногие из кардиналов знают о ее существовании наверняка. По слухам, у этого ордена даже нет названия. Говорят, его основали motu proprio[51], чтобы защитить добрых христиан.

— Защитить? От чего?

— От Тьмы, конечно, сын мой, — старик бросил на Никколо мутный взгляд. — От Зла. От самого дьявола!