Смертельный танец - Лорел Гамильтон

Мы с Зебровски уставились на него.

Ты не спросил у мистера Сполдинга, не принадлежит ли он к одной из этих групп? – спросил Дольф.

У него на столе были разбросаны брошюры ЛПВ, и он одну мне дал.

Отлично, – сказала я. – Проповедник ненависти.

ЛПВ не одобряет подобного насилия, – возразил Дольф.

Он сказал это так, что я задумалась: а в каком списке рассылки числится сам Дольф? Но я тряхнула головой: не буду я думать о нем худшее только потому, что он возражает против моих свиданий с ходячим мертвецом. Еще пару месяцев назад у меня были бы те же чувства.

ЧПВ одобряет, – сказала я.

Мы выясним, не входит ли мистер Сполдинг в группу «Человек Превыше Всего».

Вам еще придется выяснить, есть ли у Сполдингов магические способности.

А как? – спросил Дольф.

Я могу с ними встретиться, оказаться в одной комнате. Для верности надо еще до них дотронуться – скажем, руку пожать.

Я пожимал руку Сполдинга, – сказал Зебровски. – Рука как рука.

Ты классный коп, Зебровски, но ты почти нуль. Ты можешь пожать руку колоссальной шишке и не почувствовать даже укола. Дольф – полный нуль.

Нуль – это что? – спросил Дольф.

В смысле магии. Человек, не имеющий магических или экстрасенсорных способностей. Вот почему тебя этот круг не удерживает, а меня останавливает.

То есть у меня есть магические способности? – восхитился Зебровски.

Я покачала головой:

У тебя есть зачаточная чувствительность. Наверное, ты из тех, у кого бывают предчувствия, впоследствии оправдывающиеся.

Предчувствия бывают у меня, – сказал Дольф.

У тебя они основаны на опыте, на годах работы. А у Зебровски бывают логические скачки, которые вроде бессмысленны, а потом оказываются правдой. Я права?

Они переглянулись, потом посмотрели на меня и оба кивнули.

Бывают у Зебровски моменты, – сказал Дольф.

Хочешь пожать руку Спеллингу? – спросил Зебровски.

Пусть детектив Рейнольдс пожмет. Ведь для таких вещей вы ее и взяли в команду?

Они снова переглянулись, и Зебровски осклабился.

Я прихвачу Рейнольдс и пойду туда. – У двери он повернулся. – Кэти мне проедает плешь, чтобы я пригласил тебя к обеду, познакомил с детишками – так, посидеть по-домашнему. – Простодушные карие глаза невинно глядели из-под очков в темной оправе. – Я хотел попросить тебя привести Ричарда, но раз ты сейчас встречаешься с графом Дракулой, это может быть неудобно.

Он смотрел на меня, задавая вопрос без всякого вопроса.

Я продолжаю встречаться с Ричардом, наглый ты сукин сын.

Он улыбнулся:

Тогда отлично. Приводи его в субботу на той неделе. Кэти приготовит свою знаменитую курятину с грибами.

А если бы я встречалась только с Жан-Клодом, приглашение распространялось бы на моего кавалера?

Нет, – ответил Зебровски. – Кэти малость нервничает. Она не хочет знакомиться с графом Дракулой.

Его зовут Жан-Клод.

Я знаю.

Он закрыл за собой дверь, и мы с Дольфом опять остались в компании мертвого тела. Не очень приятная выдалась ночь.

Что мы ищем, Анита? – спросил Дольф, и у меня гора с плеч свалилась, когда он заговорил о деле. Трепа на личные темы с меня уже вот так хватило.

Группу убийц.

Почему?

Я подняла глаза на него.

Не знаю, хватит ли силы всех людей в мире, чтобы вот так распять вампира. Даже если это были вампиры или оборотни, их нужно было больше одного. Я бы так сказала: двое существ сверхъестественной силы держат, одно втыкает ножи. Может быть, держали больше, может быть, еще нужен был кто-то для наложения чар. Не знаю, но не меньше трех.

Даже если это были вампиры?

Я кивнула:

Разве что один вампир достаточно сильный, чтобы подчинить себе сознание Роберта. – Я пригляделась к телу, осторожно, опасаясь коснуться круга. Заставила себя глядеть на то, что с ним сделали. – Вообще-то нет, когда начали втыкать ножи, тут уж о подчинении сознания речь не шла. Человека – да, человека они могли бы так растянуть, и он бы в это время улыбался, но не другого вампира. Соседи ничего не видели и не слышали? Пусть Сполдинги замешаны и потому лгут, но кто-то должен был что-то видеть или слышать. Он не подставил горло, как овца.

Все говорят, что нет, – сказал Дольф. Сказано было так, будто Дольф знал: кто-то из них заведомо лжет. Первое, что узнает коп на своей работе, – это то, что врут все. Кто хочет что-то скрыть, кто врет просто, чтобы врать, но врут все. Всегда предполагай, что каждый что-то скрывает, – это экономит время.

Я глядела в лицо Роберта, обвисшее, с отвалившейся челюстью. В углах рта у него были следы потертости, чуть красноватые.

Ты видел эти следы возле рта?

Да, – ответил Дольф.

И не собирался мне о них говорить?

Ты была подозреваемой.

Я мотнула головой:

Ты в это на самом деле не верил. Ты просто играешь, как всегда, пряча карты. Мне уже надоело складывать кусочки в мозаику, когда ты давно это сделал.

И какой вывод ты делаешь из этих следов? – спросил Дольф совершенно нейтральным голосом.

Ты чертовски хорошо знаешь, какой вывод. Когда с ним это делали, ему заткнули рот кляпом. Соседи могли действительно ничего не слышать. И все же это не говорит нам, как убийцы проникли в дом. Если тут замешаны вампиры, они не могут переступить порог без приглашения. Роберт не пригласил бы в дом незнакомого вампира, значит, это был либо знакомый, либо человек, но не вампир, во всяком случае.

А человек мог переступить порог и пригласить вампира? – спросил Дольф.

Да, – ответила я.

Дольф что-то записывал, не глядя на меня.

Итак, мы ищем смешанную группу: по крайней мере один вампир, по крайней мере один не вампир и по крайней мере один некромант или колдунья.

Последнее тебе сказала Рейнольдс, – догадалась я.

Ты не согласна?

Нет, но поскольку я в городе единственный некромант, это должен быть гастролер... – В этот самый момент я поняла, что в городе есть гастролер. Доминик Дюмар.

Джон Берк мог бы это сделать?

Я подумала.

Джон – жрец вуду, но вуду здесь ни при чем. Не знаю, так ли глубоко он знает арканы. И не знаю, хватило ли бы у него силы это сделать даже при наличии знания.

А у тебя хватило бы?

Я вздохнула:

Дольф, я не знаю. Я в некотором смысле в некромантии новичок. То есть я уже годами поднимаю мертвых, но без такого формалитета. – Я показала на тело. – Таких чар я вообще никогда не видела.