Легенда о Побратиме Смерти - Дэвид Геммел

Он надел рубашку, кожух, перекинул пояс через плечо и вышел. Горкай ждал его внизу.

— Сюда едут два всадника — возможно, готирские разведчики. У одного большой топор. Они нужны тебе живыми или мертвыми?

— Пусть едут. Я жду их.

Друсс придержал кобылу перед западной стеной, глядя на пролом в камне.

— Я видывал крепости и получше, — сказал он Зибену.

— И прием потеплее, — буркнул Зибен.

На стене выстроились лучники, целившие прямо в них. Друсс, усмехнувшись, направил кобылу дальше. Старые ворота наполовину сгнили, но он заметил, что петли отчищены от ржавчины, а под воротами остались глубокие полукруглые борозды — стало быть, их закрывали.

Тронув кобылу каблуками, он въехал во двор и спешился. К нему шел Талисман.

— Вот мы и встретились снова, друг, — сказал Друсс. — Теперь за тобой больше не гонятся разбойники?

— Две тысячи разбойников — кавалерия, пехота и лучники.

— Поставь-ка людей поливать эти ворота. Дерево совсем высохло — готиры и ломать их не станут, а просто подожгут. — Друсс поглядел вокруг опытным глазом. Настил на стенах обновлен, и под трещиной в западной стене поставлен помост. На каждой стене запасены камни, чтобы швырять во врага. — Сколько у тебя человек?

— Двести.

— Придется им повоевать на совесть.

— Они надиры и защищают кости величайшего надирского воина всех времен. Они будут сражаться на совесть. А ты?

— Я люблю подраться, парень, — хмыкнул Друсс, — но это не моя драка. Надирский шаман сказал мне, что здесь есть камни — целебные камни. Они нужны мне для моего друга.

— Я понял. Но мы пока не нашли их. Скажи, шаман обещал тебе эти камни?

— Не совсем, — признался Друсс. — Он просто сказал мне, что они здесь. Не возражаешь, если мы поищем?

— Нисколько. Я обязан тебе жизнью, и это самое меньшее, что я могу сделать для тебя. — Талисман указал на главное строение: — Вот гробница Ошикая, Гонителя Демонов. Камни могут быть спрятаны только там. Носта-хан — шаман, о котором ты говорил, — пустил в ход свои чары, но ничего не нашел. Я вызывал дух Ошикая, но он не открыл мне, где лежат камни. Удачи тебе, воин!

Друсс, закинув топор за плечо, перешел через двор вместе с Зибеном. В тускло освещенной гробнице он постоял перед каменным саркофагом. Святилище было пыльное, ничем не украшенное.

— Его разграбили, — сказал Зибен. — Погляди на эти колышки в стене. Когда-то на них висели доспехи и боевое знамя.

— Негоже так обращаться с героем. Ты уже придумал, где искать?

— В гробу, где же еще. Только ты там ничего не найдешь.

Друсс, ухватившись за каменную крышку, напряг мышцы и поднял ее. Крышка со скрипом сдвинулась. Зибен заглянул внутрь.

— Ну-ну.

— Они там?

— Разумеется, нет. Но на покойнике имеется лон-циа — точно такой же, как мы нашли на той женщине.

— Больше ничего?

— Нет. У него отсутствуют пальцы, Друсс, — должно быть, их отрубили, чтобы снять кольца. Поставь крышку на место.

Друсс повиновался и спросил:

— Ну и что же теперь?

— Я подумаю. Что-то здесь не так — но мне надо понять что.

— Ты лучше поторопись, поэт, если не хочешь оказаться в гуще боя.

— Утешительная мысль.

Со двора послышался стук копыт. Друсс вышел за порог. Зибен последовал за ним и увидел Нуанг Ксуана — тот слезал с коня, а его люди входили в ворота.

— Я думал, ты едешь в другую сторону, — сказал ему Друсс.

Вождь только плюнул.

— Я и ехал. Но какой-то олух устроил там пожар, и пришлось нам бежать от огня. Потом мы хотели свернуть на восток, но увидели улан. Поистине Боги Камня и Воды меня невзлюбили.

— Однако ты жив, старик.

— Надолго ли? Их тысячи, и все идут сюда. Хочу, чтобы мои люди отдохнули здесь этой ночью.

— Не умеешь ты врать, Нуанг Ксуан. Ты пришел сюда сражаться, защищать святилище. Этак тебе удачу не вернуть.

— Я все спрашиваю себя — есть ли конец злобе готиров? Какая им польза уничтожать то, что нам дорого? Ты прав, я останусь здесь. Женщин и детей отошлю прочь, но воины останутся со мной. Что до удачи, воин, то умереть в священном месте — большая честь. Я не так уж стар и намерен убить сотню готиров. Ты тоже остаешься?

— Это не моя война, Нуанг.

— Они замышляют злое дело, Друсс. — Нуанг вдруг усмехнулся, показав щербатый рот. — Я думаю, ты останешься. Думаю, Боги Камня и Воды привели тебя сюда, чтобы ты видел, как я убью сто готиров. А теперь мне надо найти, кто здесь главный.

Ниоба стояла в тени, сбросив с плеч холщовый мешок. Зибен подошел к ней и улыбнулся.

— Ну как ты, скучала по мне?

— Я слишком устала для любви, — равнодушно проговорила она.

— Вот тебе и вся надирская романтика. Давай я напою тебя водой.

— Я и сама могу напиться.

— Уверен, что можешь, моя прелесть, но мне хочется побыть с тобой рядом. — Зибен подвел ее к столу, налил воды из каменного кувшина в глиняную кружку и подал ей.

— У вас все мужчины служат женщинам?

— Можно и так сказать.

Ниоба выпила воду, протянула кружку, и Зибен налил ей еще.

— Ты чудной. И ты не воин. Что ты будешь делать здесь, когда польется кровь?

— Если повезет, к началу боя меня здесь не будет. Ну а если придется остаться... — Он развел руками. — Я кое-что понимаю в ранах — буду полковым лекарем.

— Я тоже умею зашивать раны. Нам понадобится полотно на бинты и много ниток. Иголки тоже. Я все это найду. И надо куда-то девать мертвых — не то они будут вонять, раздуваться, лопаться и притягивать мух.

— Как мило ты выражаешься. Может, поговорим о чем-нибудь другом?

— Почему?

— Эта тема меня как-то обескураживает.

— Я не знаю этого слова.

— Да, вероятно. Неужели ты совсем не боишься?

— Чего я должна бояться?

— Готиров.

— Нет. Они придут, и мы их убьем.

— Или они нас.

— Ну и пусть, — пожала плечами она.

— Да ты фаталистка, моя милая.

— Неправда. Я из Одиноких Волков. Нуанг хотел, чтобы мы назывались Орлиным Крылом, но теперь нас мало, и мы опять станем Одинокими Волками.

— Ниоба из племени Одиноких Волков, я тебя обожаю. Ты вносишь струю свежего воздуха в мою скучную жизнь.