Маг при дворе ее величества - Кристофер Сташеф

Мэт видел одну только глубокую лазурь ее глаз, огромных, опушенных длинными ресницами...

Нет, надо было одернуть себя.

— Если говорить честно, ваше высочество, я не знаю, сумел бы я или нет управиться с демоном, если бы не сила Кольца. Она течет сквозь меня, я лишь ее проводник.

Лицо принцессы размягчилось, стало чуть ли не нежным.

— Кольцо передает тебе свою силу, потому что ты, несмотря ни на что, человек очень добрый и честный.

Мэт почувствовал надвигающуюся опасность.

— Да, конечно, — осторожно выговорил он. — Несмотря на некоторые мои телесные прегрешения...

— Несмотря на них, — подхватила принцесса с низким грудным смехом. — И в этом месте ты от них свободен. Не могу представить себе, чтобы порок коснулся тебя здесь, где каждая частичка земли и воздуха излучает добродетель, порядок и прочие прекрасные вещи. О! — Она закружила под неслышимую музыку. — Мне хочется петь и славословить от радости. Поют все фибры моей души и хотят творить добрые дела! — Она оглянулась на Мэта. — Ты чувствуешь, ты чувствуешь то же, что и я, лорд Мэтью?

— Да, — сказал он, не спуская с нее глаз. — Вот теперь чувствую.

Она взглянула на него из-под ресниц с внезапным лукавством и озорством. Потом снова отвернулась, засмеявшись.

— Я не знала счастья весь этот последний год — и в единый миг все его ужасы улетучились!

Она затанцевала, выделывая прихотливые пируэты. Мэт впивал каждое ее движение, не в силах оторвать глаз от нежной, стройной фигурки в кружащемся вихре платья.

Наконец она упала на колени, сложила на груди руки и, запрокинув голову, смежив веки, предалась молитве. Мэт почувствовал, как его экстаз идет на убыль: танец кончился. И все же он продолжал созерцать ее мирные черты, обрамленные разметавшимися золотыми волосами.

И вдруг она, поднявшись, пошла к нему, ступая на носках, глаза все еще освещены внутренним светом, щеки пылают, губы полуоткрыты. От дуновения легкого ветра платье облепило контуры ее тела, и зрелая женственность форм произвела на Мэта впечатление ударной волны.

Он завибрировал ей навстречу, охваченный внезапной страстью, и подался вперед, протягивая руки.

«Грех», — прикрикнул на него внутренний голос, и Мэт опомнился: если в этих стенах дать волю греховному порыву, это высвободит силы Зла, таящиеся в камнях. Так что его первый шаг стал и последним, но принцесса была уже рядом — и их пальцы переплелись. Словно электрический разряд прошел по нему до самого плеча, и он весь сосредоточился на ощущении ее руки.

На миг принцесса потеряла улыбку, но тут же улыбнулась снова — с теплотой более чем дружественной.

— Ты чуть не испугал меня, лорд Мэтью. — Она смерила его пристальным взглядом. — Не слишком-то это галантно.

Пытаясь не обращать внимания на дрожь во всем теле, Мэт ответил:

— Я радуюсь отраженной радостью, ваше высочество.

— Ты просто никогда не видел меня такой. — Она вдруг посерьезнела. — Мы встретились в недоброе время. Но это чудотворное Кольцо рассеяло мою беду.

— В самом деле так, — прошептал он, вновь загораясь желанием.

Она прочла это по его глазам и, вырвав свою руку, отступила, спрятав обе руки за спиной.

— Лорд Мэтью... я искренне сожалею... я совсем не имела в виду...

— Да-да, конечно, — пошептал он, пытаясь перевоплотить желание в нежность.

Она в замешательстве отвернулась.

— Принцесса не может думать о любви. Она выходит замуж из соображений государственной пользы. Поэтому я с детства закаляла свое сердце и училась думать одинаково о мужчинах и женщинах только как о людях. Я считала ниже своего достоинства привлекать к себе мужской взгляд — до сегодняшней ночи. О которой я сожалею.

— А я — нет. — Мэт глубоко вздохнул. — Ни на минуту, принцесса. И я выстоял.

Она взглянула на него с почти благоговейным страхом.

— Кажется, я начинаю понимать, лорд Мэтью, каких усилий это может стоить.

Мэт смотрел на нее, ошарашенный таким комплиментом.

Она вздернула подбородок и расправила плечи, снова став принцессой до кончиков ногтей. Взяла его за руку, но одно только дружеское расположение было в ее глазах.

— И за эти усилия я благодарю тебя, лорд Мэтью, ведь ты мог бы обратить во зло мое сегодняшнее блаженство.

— Д-да, — пробормотал он, кляня свое рыцарское поведение.

«Идиот! Чурбан! Ты упустил свой главный шанс!» Она подалась ближе к нему и, понизив голос, добавила:

— Но еще больше я благодарна тебе за то, что нынешней ночью ты дал мне почувствовать себя женщиной — ведь твое рыцарство, льщу себя надеждой, было искренним.

— Искренним, да, — выдохнул Мэт, — Можете мне поверить!

Она лукаво засмеялась, отстраняясь, но тут же оборвала смех.

— Я верю и благодарю тебя от всего сердца... Сейчас мы должны разойтись по своим холодным постелям. Но знай — если ты подвергся здесь искушению, то и я тоже, и ты не можешь себе представить, сколь мощному искушению.

— Могу, — с трудом выговорил Мэт. — Нас ждет холодная и одинокая ночь.

— Ну-ну. — Ее лицо снова осветилось теплотой. — Меня будут согревать приятные сны, ибо я знаю, что теперь я — женщина.

Она привстала на цыпочки, робко ткнулась губами в его щеку — и отошла к своей лошадке, чтобы отвязать с седла плащ и подыскать себе место помягче на земле.

Вздохнув, Мэт пошел в другую сторону, пытаясь разозлиться на свой собственный самоконтроль. Тщетно. Он ощущал, напротив, прилив самоуважения.

— Ну что, маг?

Мэт взглянул под ноги и увидел пятнышко ослепительного света, дрожащее над землей.

— Привет, Макс.

— Макс? — Настороженно переспросил демон. — Откуда взялся этот бред?

— Это все женщины, — улыбаясь, ответил Мэт. — Мне их никогда не понять.

— Почему же? Они не могут сильно отличаться от мужчин, ведь вы с ними одной породы.

— У тебя несколько смещены понятия. — Мэт уселся на камень. — Разница есть, Макс, и есть трудности в отношениях.

— Правда? — Неподдельное любопытство звучало в голосе демона. — Объясни мне, маг.

— Если смогу, — снова ухмыльнулся Мэт. — Взять, к примеру, Алисанду. Она, видишь ли, принцесса, а я — простой гражданин, но я ей интересен. Ты понимаешь?

Демон не понимал, и Мэту пришлось пуститься в объяснение нюансов ситуации — в пределах своего разумения, конечно.

Час спустя демон заявил:

— Я сделал выбор. Ты правильно понимаешь порочность.