Возвращение - Жанна Штиль

Пфальцграфиня тряхнула головой, словно решившись произнести вслух то, о чём думала не раз:

— Знаю. Именно там меня будут искать в первую очередь. Мне не простят бегство. Хотя непонятно, почему я ощущаю себя преступницей и беглянкой? Это меня бросили, забрав часть моих вещей и золото. Меня не охраняли, как до этого. Герр Корбл, вы же помните, у соседней двери всё время стоял охранник. А потом — раз! — и пропал. Я стала никому не нужна. Осталась с копейками в кошеле. Именно поэтому и нанялась к вам на работу, чтобы заработать на обратную дорогу и вернуться домой, считая себя свободной. Но, как оказалось, меня искали. Ничего не понимаю.

— Пфальцграфиня на работу… — задумчиво произнёс он. — За поместьем большой долг?

— Да, — опустила глаза Наташа, — большой.

Перед отъездом она рассчиталась с самыми агрессивными и требовательными поставщиками. Чтобы не докучали герру Штольцу.

— Надо признать, у тебя хорошо получилось… работать. Не каждая сиятельная особа пойдёт на такое. Иной женщине легче согласиться… — не договорил, шагнув к ней. — Тебя оставили… Там, в таверне. Ничего, что я на «ты»? Не могу сосредоточиться…

— Ничего, — кивнула она.

— Тебя оставили на время, потому что были уверены, что ты никуда не денешься. Именно без денег и тех вещей, которых ты не досчиталась. Видимо, важных для тебя. Кто ж знал, что ты… — Снова замолчал. Ускользала какая-то важная мысль, путая ход рассуждений.

— Денешься, — подсказала Хельга.

— Да, денешься… Останешься здесь, у нас. — Подвёл черту Корбл. — Будешь служить дальше. Прятаться не будем. Найдут — так тому и быть. Бегать — не дело.

— Нет, она поедет со мной в Аугуст. — Голос графини прозвучал неожиданно громко и уверенно. — Побыла у вас компаньонкой, хватит. Я ей не позволю работать. Я перед ней в неоплатном долгу. А эти… Пусть попробуют найти. Вы ведь не направите ищеек по нашему следу, герр Уц? — С беспокойством заглянула в его лицо.

Нет, он не направит. Жизнь научила его поступать по совести. Чтобы потом не стыдиться своих поступков, не винить себя и не жалеть о случившемся.

— Что я могу сказать, если женщина получила более выгодное предложение и решила покинуть прежнее место? Куда отбыла? Возможно, домой во Фландрию. Господин барон знает, что она родом оттуда. Тэрэсия тоже. Все знают…

Все и знали.

Второй торт, больше и с цветочным рисунком — заметно кривым, поскольку его рисовала Элли — удивлял работников поместья, празднующих Йоль в кухне. Все дела были заброшены.

Начиная с того момента, как компаньонка баронессы повязала передник и стала у стола, потребовав муку, яйца, масло и другие продукты, а рядом с ней пристроилась Стрекоза, женщины только и делали, что неотрывно следили за ними. Поставив в печь выпекаться коржи, Лэвари, поручив Уши толочь в ступе леденец, поставила двух подсобниц с мутовкой у глубокой миски и вежливо выговорила:

— Будете мешать яйца с леденцовой пудрой, — кивнула на Конопатую. — Сейчас приготовим водяную баню. — В абсолютной тишине с помощью непривычно молчаливой Ханны, пристроила миску над котлом с горячей водой… — Хватит мешать. Теперь это ставим на стол. Взбивать будете по очереди. — На недоумённый взор работниц, пояснила: — Нужно непрерывно работать мутовкой… Да, вот так. Я скажу, когда хватит.

Вечно голодный Томас, позабыв о куске свежей рыбы на своей дощечке, усевшись на скамью, дёргая усами и поводя носом, с интересом наблюдал за быстро двигающейся лопаточкой в руках фрейлейн Лэвари.

И начались чудеса… Когда в миске появилось плотное пышное облако крема «Гляссе» — как назвала вкуснятину пфальцграфиня, дав всем присутствующим попробовать, — подоспели коржи, в последствии пропитанные вишнёвым сиропом, и из-под рук женщины появилось чудо под названием «Торт». Элли, жуя орешки, всплеснув руками, раскатала кулёк из дорогущего листа бумаги с остатками кофейного крема:

— Хочу такое каждый день! — Хоть участие в процессе украшения торта совсем обессилило девушку, она была полна энтузиазма.

— Нельзя, — улыбнулась Наташа. — Этот десерт хорош тем, что он готовится только в торжественных случаях и поэтому так желанен. Это мой подарок всем вам на Йоль. Назовём торт — «Праздничный». — Отставила большой поднос в сторону: — Это вам, — глянула на работниц, — а это вам, — подвинула меньший Стрекозе.

По кухне прокатился восторженный рокот.

Полыхающее жаром полено, подобное горящему в господской зале, освещало довольные хмельные лица челяди. Наполовину съеденный Йольский запечённый ароматный окорок, жареные на вертеле цыплячьи тушки, отварные яйца, холодные куски плотной пшеничной каши, квашеная капуста и кислые огурцы, тушёная фасоль с домашней колбасой, сыры, печёные медовые яблоки, сладкие пироги… Стол ломился от яств и кувшинов с вином и элем. Всеми любимые и уважаемые хозяева поместья не скупились на угощение и поминались только добрым словом.

— Эй, Каспар, ну-ка подлей вина, — Ханна заглядывала в пустой кубок. — Хватит глазеть на иноземный пирог.

— А чего не посмотреть? — довольно отозвался тот, дотянувшись до кувшина. Сунув в него нос, почесал голову. — Надо бы долить. Это вы, бабы, до сладостей охочи. Что по мне, так лучше кубка доброго эля ничего нет.

— Ага, а тебе бы только нос захмелить, — поддакнула конопатая Уши. — Смотри, когда-нибудь без нюхалки останешься. Небось, забыл, как на прошлый Йоль чуть не отморозил его? Запамятовал, как в сугробе заснул спьяну?

— Да не спал я! — встрепенулся Каспар, дёрнув взъерошенной бородой. — Просто прилёг отдохнуть.

— Ага, звёзды посчитать, — не унималась Конопатая. — Казначей!

— И не пьян я был, а так, — смущённо буркнул старик, отводя глаза от хихикающих женщин, — вам, бабам, лишь бы понасмехаться. Может, это немочь у меня такая…

— Какая такая? — прыснула повариха.

— Редкая, — серьёзно произнёс мужчина. — Стоит чуток выпить, как не могу остановиться. Затягивает, проклятая. Раньше эта моя болезнь на баб распространялась, а сейчас на вино перетекла. Лечить надо. — И полушёпотом добавил: — Может, наша лекарка-пфальца поможет?

— Сковородка тебе поможет, — показала кулак Ханна.

— Иэх… — укоризненно качнул головой Каспар. — И ты туда же. Лучше возьми нож да дай отведать старому служке кусочек заморского пирога-тота, приготовленного знатными белыми ручками. Когда ещё доведётся? Если он так же хорош, как она…

— О, старого мухомора на сладкое потянуло?! — Подхватилась стряпуха. — Что, пришлая понравилась? Думаешь, приедет твой сын и ты его и её…

Старик молча махнул рукой, направляясь к бочке с вином, у которой собрались мужики. Знал, начинаются откровенные бабские разговоры, которых он терпеть не мог.

— Давно бы так, — хлопали его по спине мужчины, наполняя кубки. — Этих баб слушать — ночь не спать да беложилье мотать.