Свой дракон - Галина Львовна Романова

– Прекратить!

Низкий раскатистый голос явно был усилен магией, ибо мечи и вскинутые в отвращающих жестах руки тотчас опустились. Прижатый к стене, вспотевший и тяжело дышащий Яунист ткнул мечом в сторону своих противников:

– Это он! Он во всем виноват!

– Меня не волнует, кто начал драку! – пророкотал брат Акимир, проходя в казарму. В воздухе плавал сизый дым, несколько одеял тлело от упавших на них искорок. – Мне интересно, что тут произошло.

– Они набросились на меня! – выпалил молодой рыцарь. – Вдвоем!

– Это правда? – Драконоборец обернулся к остальным ученикам, которые опасливо толпились на пороге. Кто-то испустил горестный вскрик, заметив, что тлеет одеяло именно на его постели, и, получив разрешающий кивок, тут же кинулся спасать свое имущество и спальное место.

– Правда, правда, – Ширд вылез вперед. – Яунист только вошел, только спросил…

– Вы бы лучше уточнили, что он спросил, – процедил Готик. – Сэр, он обвинил нас…

– Откроете рот, когда вам разрешат, – отмахнулся от него брат Акимир. – Итак, Ширд? Кто ударил первым?

– Он. – Палец сына судьи указал на горца. – Я точно помню, как Авидар крикнул Готику, чтобы тот взялся за меч, а сам тем временем…

– Значит, Авидар напал первым?

– Сэр, он меня оскорбил, – промолвил тот. – Я просто не мог…

От него опять отмахнулись:

– Кто может подтвердить ваши слова?

– Все, – кивнул Ширд на остальных учеников. Те вразнобой закивали, загомонили, подтверждая, что именно горец, крикнув Готику, чтобы тот схватился за меч, нанес магический удар по Яунисту.

– Сэр, все было немного не так! – попытался протестовать юноша. – Яунист оскорбил меня! Авидар пытался меня защитить! Он…

– Он напал на своего товарища! Вы – будущие драконоборцы. Жизнь каждого из вас очень ценна для Ордена и всего человечества. И устав строго запрещает дуэли и сражения между членами Ордена. В военное время зачинщик подлежит смертной казни, а в мирное время – исключению из его рядов. Я сообщу обо всем гроссмейстеру!

Не прибавив более ни слова, брат Акимир вышел из казармы, провожаемый пристальными взглядами.

– Вы допрыгались! – в наступившей тишине промолвил Яунист. В голосе его звучало неприкрытое ехидство.

Готик посмотрел на Авидара. Юноше хотелось паниковать, но горец был странно спокоен. «Все идет так, как должно!» – Странным образом эта мысль проникла в сознание Готика, и, хотя он был удивлен, что его друг способен в такой критический момент оставаться спокойным, успокоился тоже.

Опять хлопнула входная дверь. Вошел брат Квактол, с ним – четверо драконоборцев. Не говоря ни слова, они направились к горцу:

– Собирайте вещи и извольте следовать за нами!

Готик как подкошенный опустился на свою койку. Пожав плечами и продолжая сохранять удивительное равнодушие к своей судьбе, горец запихал свои нехитрые пожитки в валявшийся под кроватью мешок, снял и положил на постель пояс с мечом и молча направился за рыцарями. И лишь когда за ним закрылась дверь, Готик понял, что его спокойствие было напускным. Глубоко внутри, под ним, сидел страх смерти. И сейчас, когда ниточка связи между двумя друзьями натянулась и истончилась до паутинки, страх и готовность умереть проявили себя в полной мере. Авидар шел на смерть и знал это.

Ошеломленный своим открытием, Готик рванулся было к выходу, но был остановлен Яунистом:

– Ку-уда? Скоро отбой!

– Мне надо…

– В уборную? Дверь в другой стороне!

Юноша попятился, оглядываясь по сторонам. Остальные ученики готовились ко сну. Кто уже лежал на постели, кто копался в своих вещах, кто болтал. Несколько взглядов исподтишка сказали юноше: им всем наплевать, что будет дальше. Никто не станет вмешиваться. Разве только… Юрат смотрел как-то странно. Испытующе? Сочувственно? С интересом наблюдателя?

Под этим внимательным взглядом Готик заставил себя успокоиться. Наскоком ничего не добьешься. Значит, надо действовать хитростью.

Казарма постепенно успокаивалась. День выдался насыщенный, и один за другим ученики отправлялись спать. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, Готик улегся тоже. Сон словно только этого и ждал – навалился ватной тяжестью…

Но исчез от легкого прикосновения.

– А! – Готик встрепенулся, подпрыгнув на постели от неожиданности.

Кругом была темнота. Огонек свечи за ширмой, где коротал ночь дежурный, еле-еле теплился, больше подчеркивая ночной мрак, чем разгоняя его. Над ним склонялся темный силуэт.

– Я так и знал, – ответила темнота знакомым голосом, – что ты дрыхнешь!

– Юрат? – Готик с трудом узнал говорившего. – А т-ты почему не спишь?

– Тебя караулю, – беззлобно фыркнул молодой рыцарь. – Хотел убедиться, настоящий ты друг или так – трепло мелкое. Бросил, значит, горца?

– Я? – Голос дрогнул, пустив петуха. – О Создатель! Неужели я заснул?.. А… ты почему меня разбудил?

– Да вот, – Юрат выпрямился, скрестив руки на груди, – захотелось почему-то… Хотя не должен был! Пусть бы ты утром помучился, потерзался.

– Я… ох… – Готик торопливо зашарил вокруг руками, собираясь. – А сколько времени?

– Не боись, – в голосе рыцаря сарказм мешался с сочувствием, – только что рассвет пробило. Может, успеешь на заседание…

Все знали, что время между отбоем и рассветом считалось как бы «мертвым» – что бы ни произошло накануне, решение любых вопросов следовало отложить, если этого не смогли сделать до отбоя. А арестовали Авидара слишком поздно – магистры не успели бы все обсудить и принять решение. Следовательно, обсуждение – и осуждение! – горца отложили на первые минуты после рассвета. К тому времени, как новый удар колокола пробьет побудку для учеников и рядовых рыцарей – то есть к тому времени, как должен был проснуться Готик, – все было бы уже кончено. Если бы не Юрат, который, судя по вялому голосу и устало опущенным плечам, не спал всю ночь, чего-то выжидая.

Юноша вдруг ощутил горячий прилив благодарности к молодому рыцарю. Он торопливо стал искать огниво, чтобы зажечь еще одну свечу, но был остановлен крепкой рукой:

– Иди. Если что, я прикрою!

– Но почему? – Готик попятился к выходу.

– Сам не знаю… Куда? Через окно в туалете!

В темноте было трудно разглядеть выражения лиц, но Готик все равно послал Юрату благодарную улыбку, прежде чем воспользоваться советом. Оставалось надеяться, что молодой рыцарь не соврал.

В Зале Заседаний не было окон, но ярко горящие лампады вполне заменяли другие источники света. Вдоль стен на равном расстоянии друг от друга были закреплены светильники. Свет шел от стен к центру комнаты, лучами падая из-за высоких спинок кресел, так что стоявший в середине поневоле видел лишь подсвеченные со спины темные силуэты своих судей, приоров Ордена Драконоборцев, и не мог разобрать выражения их лиц. В то время как его было прекрасно видно.