Две стороны отражения - Бронислава Вонсович

– И это тоже, – согласился Люк. – Но больше проконтролировать. Если на то пошло, посмотреть от меня никуда не убежит – ты же согласилась за меня выйти.

– Я? Когда?

– Когда Метье распределял титулы по нашим детям. Ты тогда сказала, что все равно выйдешь за меня, будет у меня титул или нет.

– Я не так сказала.

Ответила я несколько неуверенно, поскольку совершенно не помнила, что говорила призраку. Но как я могла пообещать выйти за Люка, фактически являясь женой другого? С Делилем бы для начала разобраться, а потом решать, с кем идти в Храм, если вообще идти.

– Смысл был такой, – отрезал Люк. – Так что не увиливай.

К чему относилось его «не увиливай» – к браку или к раздеванию, я не поняла, но на всякий случай потребовала:

– Все равно отвернись.

– А кто будет контролировать?

– Я из баронской рюмки обольюсь. Два раза. Этого будет достаточно, чтобы промокнуть насквозь.

– И ты хочешь, чтобы я пропустил такое зрелище? – возмутился Люк. – Ты, ночь и баронская рюмка?

– Да, – сурово ответила я. – И кроме того, ты отвечаешь за безопасность.

– Да сканирую я, сканирую. Никого поблизости нет. – Люк тяжело вздохнул, все же отвернулся и великодушно предложил: – Можешь складывать на меня одежду – и не испачкается, и не промокнет.

Немного посомневавшись, я все же решила так и поступить. Конечно, существовала опасность, что за хранение Люк что-нибудь потребует. Например, поцелуй. Можно даже авансом. Я подозрительно покосилась на спину спутника. Но спина ничем не показывала истинные намерения хозяина. Можно сказать, была невозмутима, как скала.

Разделась я быстро, ноги сразу заледенели, кожа пошла пупырышками, словно у меня в родственниках затесался выводок жаб. Но я мужественно зачерпнула баронским сосудом воды из бассейна, с трудом приподняла, зажмурилась и вылила на голову. Не взвизгнула лишь потому, что была уверена: сделай это – и Люк сразу бросится спасать. Предварительно развернувшись, конечно.

Не произошло ровным счетом ничего. Я взглянула на грудь в надежде, что проявились загадочные символы, нарисованные Делилем для ритуала. Но увы, ничего особенного не увидела, кроме чистой кожи, казавшейся в ночном зрении неприятно серой. Вылила на себя еще одну «рюмку». И еще. Контрольную. Смочила все, что только можно. Замерзла так, что зубы застучали, а руки перестали слушаться.

– Как?

Не оборачиваясь, Люк протянул одеяло. Слабая замена полотенцу, но я закуталась и тут же громко чихнула.

– Только не простынь, – встревожился Люк и все-таки обернулся. – Не получилось, да?

– Не получилось, – грустно подтвердила я и опять чихнула.

– Так, – грозно сказал он и достал ранее вскрытую бутылку, плеснул в кубок, бросил заклинание и скомандовал: – Пей.

Горячее вино прогрело быстро, и я смогла одеться и высушить заклинанием волосы.

– Ох уж эти божественные чудеса, – проворчал Люк, – никогда не угадаешь, на что Богиня расщедрится, а что останется проигнорированным.

– Получить назад магию – это прекрасно, – не согласилась я. – И потом, в любом случае это намного больше, чем ничего.

Я поклонилась статуе, только сейчас сообразив, что вместо благодарности мы немного попортили место божественного проявления – лужа у бассейна укоризненно поблескивала, не желая ни впитываться, ни испаряться. Впрочем, испаряться при такой погоде она может долго.

Легкое, едва уловимое касание заставило вздрогнуть. Делиль, опять Делиль. Только про него забудешь – и он тут же о себе напоминает. Но в этот раз давление было совсем незначительным – то ли критично расстояние, то ли «муж» боялся нажать посильней и порвать связь. Он же почувствовал ослабление, но не знает, что порвать магическими способами невозможно, иначе не был бы столь щепетилен.

– Делиль проверяет. Но совсем слабо.

– Беспокоится, сволочь. Почувствовал, что запирающий артефакт свалился. Там наверняка приличный откат прошел и Делиля перекосило. Хотел бы я на него в моменнт отката посмотреть.

– Я тоже.

Я невольно засмеялась, представив перекошенную делилевскую физиономию. Почему-то огорчения от неудачного купания не было. Напротив, тело переполняла необычайная легкость, а душу – счастье. Казалось, еще немного – и взлечу к таинственно мерцающим звездам. Я раскинула руки в стороны и закружилась.

– Летти, да ты же совсем пьяна. Но откуда? Ты же выпила совсем ничего?

– Выпила! – радостно подтвердила я. – Всего одну рюмку. Зато баронскую.

– Орк побери этого Метье. Наверняка побочное явление от его семейного заклинания.

А барон знал толк в поднятии настроения. Понятно, почему ему призраком не жилось – попробуй в бесплотном виде достичь такого ощущения счастья.

– Твоего, Люк, твоего, – поправила я, уже не сдерживая смех. – Метье теперь ты, не забывай.

– Тогда нашего, – предложил он компромисс, поймав меня в объятья. – Устраиваемся на ночь?

Мы заняли одну из пустующих келий. И чтобы им не пустовать? Ни окон, ни дверей и кусок камня вместо кровати. Попробуй на таком уснуть! Я бы тоже сбежала на месте монахов. Правда, Люк на мое замечание сказал, что на камнях непременно раньше раскладывали матрас, скорее всего, соломенный, просто от него уже ничего не осталось. И хорошо, к чему нам чужие старые матрасы, если есть два замечательных одеяла? Я зевнула и устроила голову на плече Люка – оно было куда привлекательней каменной же подушки, почти такое же твердое, зато теплое.