Семь братьев для Белоснежки - Екатерина Слави

Родион рассмеялся.

— Верно подмечено. Выходит, наша мать с лихвой компенсировала недостаток мальчиков в предыдущих поколениях. Ну что ж, — добавил он, отодвигая стул, — надеюсь, я не сильно увлекся рассказами. Пойду-ка, пожалуй, спать. Глаза слипаются.

Когда Родион вышел из библиотеки, Алена вернула альбомы на книжную полку. Перебирая в голове лица предыдущих поколений семьи Каффа, она думала про себя:

«Ну и кто из них ходит по дому еще одним, но уже невидимым для меня призраком?».

Направляясь в столовую, она выдохнула:

«Или все-таки нет никакого второго призрака? Но тогда с кем разговаривала Аглая?».

Как ни крути, а эта мысль не давала покоя.

* * *

Не давала она ей покоя весь день. В итоге Алена на уроках присутствовала, отсутствуя. И даже не заметила, как прозвенел звонок с последнего урока. Она нарочно выждала в школе, чтобы дать Жене уехать на первом автобусе — после того случая в ее комнате, Алена старалась держаться от него подальше. Повторения в любом виде не хотелось. Да и вообще… стоило только златовласке появиться где-нибудь поблизости, как у нее из-за него обязательно возникали проблемы. Ну его к черту.

Направляясь к остановке по широкой дороге, огибавшей село, Алена вдруг увидела свою классную руководительницу — Ирину Петровну. Женщина стояла по ту сторону открытой калитки, возле забора одного из домов, и кормила котов — Алена как раз застала тот момент, когда учительница поставила на землю две миски. Отсюда Алена не все могла разглядеть, но, похоже, котов было много. Это ей живо напомнило о Владе, вокруг которого эти животные точно так же собирались группами.

— Алена? — заметив наблюдающую за ней девушку, окликнула ее классная; оставив котов, Ирина Петровна вышла за калитку.

— Идешь домой? — спросила она, запахивая на груди кофту. — Почему одна, не с Женей?

Алена в очередной раз поразилась, как даже в самой неказистой домашней одежде, эта женщина умудрялась выглядеть так же роскошно, как какая-нибудь Моника Белуччи.

По всей видимости, у Ирины Петровны сегодня не было уроков — в сельской школе, где на каждый год обучения приходилось всего по одному-двум классам, учителя, наверное, были заняты меньше, чем в городских. Но и зарплата у них, наверное, была меньше.

— Вы здесь живете? — Алена кивнула на дом с бурой черепицей: одноэтажный, довольно старенький, но ухоженный, как и дворик, видневшийся в проеме калитки.

— Да, здесь живу, — улыбнулась Ирина Петровна. — Но ты не ответила на мой вопрос.

Алена скривилась.

— У меня от этого… принца школы одни проблемы. Я лучше буду держаться от него подальше.

Классная, коротко рассмеявшись, качнула головой:

— Какие же вы еще дети оба.

Алена слегка обиделась, что ее — уже не в первый раз, кстати — поставили в один ряд с этим избалованным красавчиком, как вдруг кое-что вспомнила. Ее классная вела краеведение, а у Алены как раз был один вопрос по этой теме.

— Ирина Петровна, я тут про Белое озеро читала в одной книге по местному фольклору, — начала она. — Оно далеко отсюда? Захотелось посмотреть на него. Неужели там вода действительно белая? Неправда, наверное? Такого же не бывает.

Учительница чуть склонила голову, глядя на свою ученицу — то ли удивлялась, то ли одобряла, что та заинтересовалась природным памятником этих мест.

— Мне приятно, что ты спрашиваешь, — улыбнулась она. — Все-таки это мой предмет. Вода в белом озере действительно кажется белой. Но конечно, она не сильно напоминает молочные воды — это просто легенда. А добраться до Белого озера можно прямо отсюда, из села. Видишь вон ту тропу?

Она указала рукой в направлении леса, и Алена действительно увидела, как от широкой дороги, огибающей село, уходит в сторону тропа — тоже, впрочем, отнюдь не тропка, машина проедет запросто.

— Идти, правда, долго, — продолжала учительница. — Часа полтора-два, зависит от шага и скорости.

Ирина Петровна улыбнулась Алене.

— Если захочешь сходить к озеру, можешь приходить ко мне — отведу. Я туда еще ребенком бегала. Сама лучше не ходи — заблудиться можно. Или попроси кого-нибудь из своих братьев проводить тебя. Местные все дорогу знают.

Алена кивнула.

— Спасибо, буду знать.

Вспомнив об автобусе, она поспешила попрощаться.

— До свидания!

Ирина Петровна дружелюбно махнула ей рукой. Когда Алена обернулась, та уже скрылась во дворе своего дома — калитка была закрыта.

Видимо, после этого разговора мысли Алены об Аглае вытеснило Белое озеро, потому что этой ночью ей снился сон…

Она шла сквозь лес, и почему-то здесь все было ей знакомо, как будто не раз и не два она уже гуляла в этом лесу, шла этой дорогой. Над головой шептала незнакомые заклинания листва в кронах, но Алена, как это часто бывает во сне, не могла даже сказать: зеленая эта листва, как весной и летом, или осенние золото и багрянец. Словно это и вовсе было неважно, потому что, сколько не сменяются сезоны, года и даже века, а этот лес всегда стоит неизменен.

Во сне Алена не смотрела по сторонам и не искала дорогу — она словно знала, куда идет. Наконец расступился лес, и возникла перед Аленой охваченная широким обручем земли молочная гладь. Память девушки знала, какое имя носит эта гладь, но во сне оно почему-то было непроизносимым.

Алена подошла прямо к краю земли, наклонилась над белой гладью и не увидела своего отражения — будто и впрямь молоко. Девушка во сне протянула руку к белой глади, но что-то невидимое вдруг полоснуло по тыльной стороне ее ладони, рука полыхнула болью и…

Алена проснулась. За окнами брезжил рассвет. Мучительно простонав, девушка приподняла голову — в изножье кровати сидела черная кошка, сверкала на нее фосфорицирующими глазами и тихо шипела.

— Чего это ты? — осовело спросила Алена и тотчас почувствовала, что руку саднит от боли.

Глянула на тыльную сторону ладони и, обращаясь к кошке, почему-то шепотом возмутилась:

— Ты меня поцарапала!

Кошка быстро спрыгнула с постели, вильнув хвостом.

Алена откинула одеяло, слезла с кровати и поплелась к письменному столу. Где-то в одном из ящиков у нее был лейкопластырь. Найдя пару полосок, Алена прилепила их поверх царапин.

— Если я тебе что-то придавила или ногой во сне пнула, извиняться не буду, — сказала она кошке. — А нечего спать на моей постели, поняла?

Кошка, не слушая ее и вообще не обращая на нее никакого внимания больше, свернулась клубочком возле входной двери и, похоже, сразу заснула.

Алена выглянула в окно: рассвет не торопился вступать в полную силу, поэтому, зевнув, она со спокойной совестью вернулась в постель.