Дочери Темперанс Хоббс - Кэтрин Хоу

– Так-так, – произнесла ссутулившаяся фигура у окна. – Вот это сюрприз.

Конни переступила через порог.

– Профессор Чилтон, – произнесла она с уверенностью, которой не ощущала.

Скрючившийся силуэт почти сгибался пополам. Сдвинутые колени сильно выдавались вперед, а руки покоились на подлокотниках инвалидного кресла. Бывший научный руководитель Конни был облачен в отутюженную полосатую пижаму и бархатный халат. На ногах его виднелись кожаные сандалии. Он потянулся к кресельным колесам и выехал на свет.

Конни оставалось только надеяться, что ей удалось скрыть ужас.

Уголки обветренных губ Чилтона поникли, а глаза прищурились: он все заметил. И пришел в тихую ярость.

Профессор Мэннинг Чилтон выглядел так, словно прошло не девять, а тридцать лет. Его тело совсем иссохло, щеки впали, глаза померкли, а кожа сморщилась и пожелтела, будто он долгие годы страдал бессонницей. Чилтону было всего лишь семьдесят с небольшим, а выглядел он как ходячий мертвец. Конни опасалась приближаться к своему бывшему «научнику». Ей захотелось спрятаться, убежать, скрыться от невиданного кошмара, что таился в этой палате.

Видимо, именно по этой причине близлежащая комната пустовала – чтобы моральное разложение, овладевшее Чилтоном, подобно заразе не передалось другому человеческому существу.

Конни совершила над собой усилие и сделала еще один шаг навстречу бывшему профессору, вытянув тюльпаны перед собой как оберег.

Чилтон подъехал ближе и впился взглядом в гостью.

– Это вам, – сказала Конни, протягивая цветы.

Профессор ухмыльнулся и чуть откатился назад, выглядывая в окно.

– Как мило, – мрачно бросил он.

Конни положила букет на прикроватную тумбу, не найдя более подходящего места.

– Что ж, девочка моя… – Чилтон помассировал бледный висок костлявым пальцем. – А ты хорошо выглядишь.

В голосе старика прозвучали нотки то ли осуждения, то ли зависти – Конни точно не поняла. Возможно, и то и другое одновременно.

– Спасибо, – ответила она.

У картины стояло кресло, обтянутое красной дамасской тканью и соответствующая ему по духу подставка для ног с кисточками. Может, лучше присесть? Или дождаться предложения?

– Чем обязан столь великой чести? – Голос Чилтона звучал отрывисто. Практически рвано. Он глубоко закашлял, как курильщик со стажем, потом оправился и добавил: – С чего вдруг прославленная профессор Гудвин решила меня навестить?

Конни даже не предполагала, что бывший наставник следит за ее карьерой.

– Северо-Восточный университет – хорошее место, – продолжал старик. – Должно быть, ты уже стоишь на пороге заключения постоянного контракта. – Он вздернул подбородок и устремил гордый взгляд на розовый куст, усыпанный молодыми зелеными завязями. – Но ты еще не выпустила книгу. Одному богу известно, чего ты ждешь.

Конни все же решила присесть, примостилась на краешек кресла и положила ладони на колени. Предмет старины источал утонченный запах пыли и мыла с добавлением лимонного масла. Конни решила, что Чилтон забрал это кресло из своего загородного дома, расположенного в фешенебельном районе Бостона. Вместе с картиной и книгами. Жалкий отблеск той жизни, для которой бывший ученый был рожден и считал своей по праву.

– Тебе лучше поторопиться, – сказал Чилтон, потирая подлокотники инвалидного кресла. – Времени в обрез.

– Сколько? – задала Конни глупый вопрос.

Старик потеребил вылезшую из халата нить.

– А то ты не знаешь.

Пальцы Конни то сжимали, то разжимали орлиный камень, вдавливая скрученный узелками шпагат в кожу. Узелки. Завязанный узелками шпагат.

– Я хотела кое о чем вас спросить, – начала она.

– Ах, замечательно. Я так и думал. Это должен быть Томас.

– Томас? – недоумевая переспросила Конни.

Она стиснула плетеный шпагат сильнее, ладонь от нарушенного кровообращения покраснела.

– Это он должен усесться в мое бывшее кресло. – Чилтон вырвал вылезшую нить, рассмотрел ее в свете окна и выбросил на пол. – Разумеется, это должен быть Томас, – добавил он.

– Но я хотела спросить не об этом.

– Это точно не твое место. Пока книга не готова, ты его не заслуживаешь.

Конни разжала пальцы, и кровоток в руке возобновился.

– Я как раз работаю над этим.

– Ты растратила впустую свое драгоценное время. – Чилтон принялся снова потирать подлокотники.

«И мое», – хотел добавить старик.

– Но это уже не важно, – продолжил он. – Не всем же работать в Гарварде, правда? Иногда лучшее, что мы можем сделать, – позаботиться о сохранении его статуса. Томас, к примеру, особенный молодой человек.

Чилтон чуть развернул кресло и глянул на картину.

– Тебе нравится? – спросил он.

Конни перевела взгляд на произведение искусства. Мачты кораблей теснились в поглощенной мраком бухте, а водная гладь излучала белесовато-серое сияние подобно опалу или лунному камню. На заднем плане виднелась зависшая на гребне волны маленькая шлюпка с двумя размытыми фигурами на борту. Художник хорошо поработал со светом. Узнавалась рука люминиста – предшественника эпохи импрессионизма. Однако пропорции были соблюдены плохо. Транцевая корма шлюпки была скошена под неправильным углом по отношению к корпусу, а паруса раздувались не с той стороны, с которой следовало, если учитывать движение волн. Мастер хорошо отобразил игру света и текстуру, но не почувствовал пространства и глубины.

– Довольно неплохая работа, – ответила Конни.

– Ты права. Она хороша. Весьма хороша, если выражаться корректнее. – Чилтон подъехал ближе, и по его щеке пробежался луч вечернего солнца. – Обрати внимание, как выписан свет. Это сияние в воздухе… Такие детали, девочка моя, способен оценить лишь настоящий американист. Подобные тонкости остаются невидимыми для тех, кто истинно ими не наслаждается. Кто не в состоянии оценить всю прелесть американской истории, у кого нет подлинной связи с землей.

По всей видимости, рассеянность внимания являлась следствием отравленного разума. По подсчетам Конни, она провела в палате бывшего наставника уже плюс-минус четыре минуты. Значит, осталось менее десяти минут.

– Профессор Чилтон, – начала она. – Я сейчас вношу окончательные правки в книгу. В ней я развиваю тему своей диссертации. И я хочу включить в нее одну вещь. Но прежде мне нужно кое в чем разобраться. Нужно узнать, что означает один из ингредиентов рецепта. Это точно не растение. Думаю, это что-то вроде камня, что-то из алхимии. И мне нужна ваша помощь.

Чилтон опустил руку на один из томов, что покоился на тумбе под картиной. Название его давным-давно выцвело.

– Томас, – продолжил старик, словно не слышал, о чем ему говорила посетительница, – американист с большой буквы. Он рассказывал тебе о проекте, над которым сейчас работает? Он интересуется состояниями измененного сознания в раннем Новом времени. Думаю, тебе бы следовало поделиться с ним своими наработками. Проект Томаса выглядит многообещающим.