Дочери Темперанс Хоббс - Кэтрин Хоу

– Нет, – ответила она.

Авдий положил руку жене на шею и помассировал ноющий затылок.

– Может, пусть лучше твоя мать попробует? – спросил он настолько мягко, насколько смог.

– Ты ведь знаешь, она не в состоянии, – огрызнулась Темперанс.

Остаточные болевые ощущения начали постепенно рассеиваться.

Руки Пэтти начинали трястись примерно в одно и то же время после полудня и продолжали до тех пор, пока она не делала первый глоток рома. И то это помогало не всегда. Глаза затуманились то ли от выпивки, то ли от старости. Или от того и другого сразу. Принимать роды она больше была не способна.

Авдий взял стул и уселся рядом с женой.

– Ты должна требовать больше.

– Они не заплатят.

– Заплатят.

– У них ничего нет! – крикнула Темперанс.

В этот момент дверь приоткрылась, и в щелочке показалась усатая мордашка. Пес шмыгнул на кухню и улегся под козлами.

– Мама! – позвала Фэйт из другой комнаты.

Темперанс сжала ладони в кулаки и потрясла ими перед собой, с трудом подавив желание опрокинуть миску с супом и сбросить со стола травы.

– Уже иду! – откликнулась Темперанс тоненьким голоском.

Но Авдий стиснул ее руку.

– Ты хотя бы ела сегодня? – спросил он.

– Я варила одуванчиковые листья, – ответила она.

– Слушай… – Авдий поднялся на ноги. – Братья Орне предложили мне работенку. В Большой банке.

Темперанс вдавила ноготь большого пальца в столешницу.

– Ни за что.

– В это время там спокойно. А братья опытные моряки. К тому же я могу попросить аванс.

– Категорически нет, – решительным тоном отрезала Темперанс.

– Всего два месяца. Ни днем более.

Темперанс закрыла глаза ладонями и залилась истерическим смехом.

– Ты же можешь все устроить, – возбужденно зашептал Авдий. – Для чего это все? Господи! Стараешься ради других, а твоя собственная семья умирает от голода!

Из другой комнаты позвал пронзительный голосок Фэйт:

– Мама!

Пэтти что-то пробурчала, стараясь утихомирить девочку, но в ответ раздались тихие всхлипывания. Фэйт часто плакала, когда родители ссорились. Пэтти делала все возможное, чтобы те не слышали рыданий дочери, и прижимала ее к своему плечу. Карие глаза Авдия излучали тепло, и Темперанс находила в них успокоение. И то, что ей приходилось питаться отваром из трав, сорванных среди деревьев позади дома, не слишком ее огорчало.

Для Фэйт Темперанс добавляла в суп яйцо. И для Пэтти – тоже. От старости мать отощала. Вес медленно, но верно покидал старушку.

Однако яиц почти не осталось. На пять центов можно купить еды, но надолго ли ее хватит? На месяц? К этому времени флот покинет берега, и ждать, пока какой-нибудь напуганный юноша вновь поскребется в дверь, придется до самого знойного лета.

Весна – голодное время года.

Авдий дотронулся до щеки жены обветренной ладонью.

Темперанс взволнованно запустила руку меж своих теплых грудей, забираясь все ниже под оборки, нашитые внутри корсета. Кончики пальцев нащупали уголок сложенного в несколько раз и опечатанного сургучом конверта. Он всегда был при ней. Пэтти говорила, так будет безопаснее. Но Темперанс считала эти меры предосторожности излишними. Каждый в городе знал, где они живут и что брать у них нечего… За исключением некой маленькой и ценной вещицы, представляющей особую ценность для тех, кто уходит в море.

Темперанс зажала конвертик двумя пальцами и вынула его из тайника. Ее глаза встретились с глазами Авдия и затуманились почти добела.