Скелеты в шкафу - Ольга Болдырева

— Почему вы отступили? — почему-то спросила девушка.

— У него оказались очень высокие покровители, — усмехнулся Вэр. — Я рад, что тогда ничего не получилось.

Неожиданно он сделал шаг вперед и дотронулся до ее щеки. Ладонь вампира была мозолистой и теплой. Маришка еле-еле сдержалась, чтобы не отшатнуться, но в глаза отцу посмотрела серьезно.

— Ты холодная. Замерзла?

Девушка прислушалась к своим ощущениям. Действительно, идея отправиться на прогулку в ночной рубашке была не лучшей. Маришка кивнула, пробормотав, что ей пора возвращаться в покои, пока ее никто не хватился.

Вэр сказал, что проводит ее.

— Мне бы хотелось узнать тебя. — Мужчина шел на несколько шагов позади нее, словно оберегая от неведомой опасности. — Познакомить тебя с моей семьей. Быть может… — Тут он замолчал, и они уже успели дойти до комнаты Маришки, когда вампир все-таки продолжил: — Если ты не против, я бы повидался с Илиз.

Девушка замерла на пороге своих покоев, пытаясь понять, насколько сильно повлияет ответ на ее будущее.

— Только постарайся Василию на глаза не попадаться, — с улыбкой посоветовала она. — Спокойной ночи. — И плотно прикрыла за собой дверь.

Еще мгновение Маришка смотрела на небольшой скол, от которого по поверхности двери ползла вниз небольшая трещинка, портящая дорогую древесину. В душе боролись два желания: стукнуться лбом о стену или же броситься на кровать и долго бить подушки. Казалось, что все чувства и эмоции переплелись в плотный комок, и уже нельзя было понять, где радость, а где гнев и что именно она ощущает в данный момент. Состояние было очень странным, но не неприятным.

Хотелось побежать в комнату его светлости и поблагодарить Альгу за тот разговор. Еще совсем недавно Маришка запрещала себе думать об отце: почти всю сознательную жизнь она завидовала Юльтиниэль — тому, что у нее есть такой замечательный папа, а полуэльфийка этого не ценит. Потом убедила себя, что с Василия грех требовать большего. Хотя сначала такая забота иномирца смущала ее. А теперь не знала, что делать.

Что рассказывать? Как себя вести? О чем спрашивать? А обращаться к Вэру как?

Маришка добрела до кровати и зарылась под теплое, большое одеяло. Мысли потихоньку успокаивались, клубок чувств по ниточке распутывался, оставляя внутри приятно-тянущее предвкушение и почему-то спокойствие. Странно, что иногда даже война способна не отнять что-то, а, наоборот, подарить. Девушка обняла подушку, закрыла глаза и, улыбнувшись, уснула.

Когда я, довольный и чистый, проскользнул в комнату, Альга еще не спала.

Женщина, оставив один включенный светильник, лениво перелистывала дневник Пресветлой Алив. И расфокусированный взгляд, и расслабленная поза, и выражение лица прямо так и кричали о том, что воровке невообразимо скучно. И в этом виноват очень нехороший герцог, который не пойми куда ушел, оставив Альгу в одиночестве.

— Ну как? — спросила она, продолжая просматривать страницы, переведенные Василием.

— Пока добирался обратно, жутко замерз. Крепость старая, сквозняки гуляют, а я почему-то не подумал что-нибудь из одежды взять. Не простудиться бы…

Альга наконец соизволила перевести на меня взгляд. Внимательно осмотрела полотенце, насмешливо фыркнула и покачала головой.

— Так и гулял? Не боишься, что завтра у лекаря не будет отбоя от пациентов, жалующихся на галлюцинации в виде полуобнаженного герцога? — Воровка отложила дневник на тумбочку.

— Это будут проблемы лекаря, — откликнулся я, отвоевывая законную часть кровати у Альги. Лег на спину, разглядывая очертания тяжелого бархатного полога. Пассом потушил светильник, надеясь, что несколько часов, оставшихся до рассвета, можно будет спокойно поспать.

Но не тут-то было.

— Какие-нибудь идеи появились?

Альга пододвинулась под бок, устроив голову у меня на плече, поворочалась, ожидая, когда я обниму, и довольно вздохнула. Проще было бы сказать: «Нет!» — и все-таки поспать, но…

— Появились, конечно. Только они странные, основанные не просто на предположениях, а скорее на возрастающей паранойе. Может, я завтра с утра ими поделюсь?

— Нет уж! Параноик параноика всегда поймет. Выкладывай, Оррен. Ты всегда из невинных фраз такие конструкции, превращающиеся в мировые заговоры, выстраиваешь, что остается только твоей фантазии позавидовать.

— Одна проблема, — в тон ей откликнулся я, — чаще всего они именно заговорами и оказываются. Ладно-ладно, только не елозь так, а то неудобно, с мыслей сбиваешь.

Альга хмыкнула, но послушно замерла.

— Итак… — начал я и снова замолчал, думая, как бы интереснее оформить свои мысли. — Давай вместе поразмышляем, заодно и посмотрим, у кого в этой комнате паранойя, а у кого безобидные подозрения. Вдруг ты что-то более логичное подскажешь?

От такого заманчивого предложения Альга отказываться, конечно, не стала.

— Хорошо, даже на желание спорить не буду, — согласилась воровка. — Только ты начинай уже размышлять, а то я засну и не узнаю самого интересного!

— Вот смотри…

Тут Альга меня снова перебила:

— А просто слушать нельзя? — и недовольно поерзала, сминая одеяло.

— Ты невыносима… Делай что хочешь, но еще раз решишь как-нибудь сострить и сама будешь думать, а я пойду обратно в те покои — спать, — пригрозил я.

Надо сказать, воровка особо не устрашилась, но ничего отвечать на это все-таки не стала. Я широко зевнул, размышляя о том, что иногда на Альгу находит что-то непонятное, и женщина не может ни одной фразы оставить без своего комментария. Хорошо хоть, проходят эти приступы достаточно быстро.

— Так вот. Что Алив могла нам сказать демонстрацией своей осведомленности? — задал риторический вопрос. — Рассматриваем ситуацию: мы пробрались на вражескую территорию и принялись подслушивать разговор императора. Затем пришла творец, какое-то время тянула пса за хвост и делала вид, будто сама не знает о посторонних ушах, и вдруг неожиданно нас сдала — мол, вон они, шпионы, берите их тепленькими. И если бы Чар специально не замешкался, нас бы успели поймать… Главный вопрос в том: знала ли Алив, что император так поступит, или нет?

— А это важно? — Кажется, Альга нахмурилась, пытаясь понять, куда же я клоню.

— Очень.

— Хорошо, — женщина кивнула, — допустим, Пресветлая мать знала о том, что нам нарочно позволят сбежать. Ты ведь именно так решил, Оррен, да?

— Что я решил, не самое важное, мне интересно твое мнение.

— Я думаю, что творцы всегда просчитывают все на несколько ходов вперед, и если между собой могут пропускать детали, то когда дело касается людей — никакой непредсказуемости наш выбор для них не представляет. Алив не могла не знать, что Чар позволит нам убежать. Ты сам говорил, что он не хочет войны, а значит, принятое им решение не было спонтанным импульсом. Да, если тебе интересно мое мнение. — Пресветлая мать прекрасно знала, что последует за ее фразой.