След чужака - Мария Камардина

«Смотри. Слушай».

Город, чьи улицы вымощены мерцающим белым камнем. Цветные сполохи в небе. Встревоженная толпа у здания университета…

Он стоял, шатаясь от усталости, в большом полутемном кабинете. На письменном столе перед ним едва светился оранжевым шарик в вычурной подставке. Глаза человека, стоявшего по другую сторону стола, прятались в тени, растрепанные светлые пряди падали на лицо, человек то и дело отбрасывал их назад, заправлял за ухо, и говорил, говорил…

— Мир без магов! Ты понимаешь, что это значит? Все равны, каждый получает доступ к силе — ведь накопителям все равно, есть у тебя дар или нет. Старичье, захватившее власть, не выдержит конкуренции с артефактниками. За мной пойдут люди, они уже за мной идут!

— Те, кто взорвал накопитель? — хрипло произнес Ильнар, не узнавая своего голоса. То есть нет, это говорит не он, это Таро, двести лет назад запертый в чужом теле…

— Не только! Взорвать накопитель много ума не надо, но я сумею воспользоваться последствиями. Вот сейчас, когда мы с тобой разговариваем, люди во всех уголках страны узнают об Алемской Катастрофе, и потихоньку начинают осознавать, что к ней привела жадность магов до власти и силы. Сколько времени понадобится, чтобы простые люди, получившие доступ к силе накопителей, осознали, что маги им теперь не страшны? Мы скинем Совет, мы уничтожим саму идею о том, что человек может использовать магию сам! Не веришь?

Ильнар и Таро верили. Странное чувство — будущий магистр Ордена Карающего пламени казался сейчас в неверном оранжевом свете одержимым, почти безумным, и чувства Таро, приглушенные расстоянием в двести лет, говорили о страхе, гневе, отрицании… Но сам Ильнар ощущал еще и невольное восхищение планом Лейро. Создать сеть магических накопителей по всей стране, чтобы сделать магию доступной для людей, независимо от дара и способностей. Выходит, что сама сферотехника обязана своим появлением Лейро, и все процветание империи держится на том, что когда-то давно один артефактник решил изменить мир?

«Наивный мальчик, — вздохнул Таро, и Ильнар не сразу понял, кого маг имеет в виду. — Ты думаешь, ему и впрямь нужно было всеобщее равенство? Ему нужна была власть. Поклонение. Сила. И все его обиды на Совет магов были основаны лишь на том, что его к этой силе не допустили. Месть — отличная мотивация для гения. И да, я не оспариваю того, что мой младший брат — гений. И старший, в общем-то, тоже. Вот только созданные ими проблемы почему-то всегда должен решать самый обычный я…»

— Люди и дальше будут использовать магию, — произнес тот, древний Таро. — Чего ты добьешься?

Лейро рассмеялся:

— У меня есть несколько идей на этот счет, но я пока не стану тебя просвещать. Боюсь сглазить, — он хитро подмигнул. Ильнар услышал недоверие Таро, его опасения насчет того, что идеи младшего брата, особенно те, о которых он молчит до последнего, редко оказываются в результате приятными сюрпризами. Но продолжения разговора не последовало, стало темно, и Ильнар спросил:

«Что за идеи такие?»

«Я подозреваю, что змеиную болезнь тоже создал он, — нехотя ответил маг. — Шуточка вполне в его духе. Кроме того, взрыв на накопителе открыл крупный прорыв, многие маги Алема и ближайших городов отправились на борьбу с последствиями Катастрофы…»

«А как же Круг?!»

«А Круг был собран через месяц после Катастрофы. Лейро с помощниками заранее подготовились к результатам взрывов, им удалось ограничить распространение дикой магии пределами Алемской долины».

Взрывы на накопителях. Потусторонние монстры. Испуганные люди, пытающиеся вырваться из умирающего города. Проповедники в черных мантиях, вещающие о конце магии и проклятии Великого Змея. Чешуя на руках и на лицах, первые приступы, первые жертвы среди магов — запуганная и одновременно разъяренная толпа камнями и палками забивает тех, кого считает виновниками Катастрофы…

«Мне удалось сбежать из города. Прихватил тетради, какие сумел, кое-как открыл портал к монастырю, с настоятельницей я давно был знаком. Сил ушло очень много, чудо, что жив остался. Впрочем, ненадолго».

Каменный пол, такой обжигающе-холодный, что перехватывает дыхание. Вкус крови во рту. Женщина в синем наклоняется ниже, но ее лица не разобрать, остается лишь вцепиться в ее руку и попытаться рассказать, объяснить…

Темнота.

«Я думал, что умру, но не вышло. Заклинание привязывает меня к ближайшему интуиту, выбора никакого. Несколько лет я провел в монастыре, потом…По-разному. Лейро навербовал сторонников, основал Орден, показываться ему на глаза я не хотел, и не только из-за тетрадей — перед моим бегством мы крупно повздорили. Но он знает, что я жив, и я — единственный, кто может угрожать его бессмертию. Я кое-что знаю о делах Ордена, если эта информация попадет в руки Тайной канцелярии, у Лейро будут большие проблемы».

«Так, может, стоит им рассказать?»

Маг негромко, горько рассмеялся.

«Я пробовал. Парня, которому не повезло иметь со мной дело, сдали в Орден почти сразу, я едва успел унести ноги. Во второй раз я был умнее… Хотя и не намного. Мой знакомый работал в канцелярии Аллиторского наместника, мы смогли выйти на специалистов, изучающих Орден, и почти сумели втереться в доверие. А потом очередной провидец Лейро выдал нас».

Темный подвал. Заговоренные цепи. Окровавленное, изуродованное тело на полу уже не подает признаков жизни, и осознание того, что вот это все, что осталось от его друга, лишает сил и воли.

Мужчина в алой мантии, светлые волосы, чужое лицо — но глаза знакомые. Он говорит о провидцах, о магии, о том, что у Ордена есть сила и власть, «ну зачем ты сопротивляешься, ты ведь можешь помочь»! За его спиной подручные вытирают с пола кровь, и говорить нет сил, лишь помотать головой.

Магистр не хочет рисковать, а его маги способны вынуть душу из любого упрямца — в прямом смысле слова. Жуткое, дикое ощущение: словно сознание, разум, все, что привыкло говорить о себе «Я», вытягивают, выдирают из тела. Разрываются энергетические связи в ауре, лопаются сосуды, почти ломаются кости, и тот, с кем маг делит тело, воет от боли и ужаса и умоляет его убить. Заклинания на цепях делают его почти беспомощным, но они же не дают завершить ритуал, и палач размыкает замки. Для того, чтобы остановить сердце, есть один-единственный миг — и всего одна попытка…

«Извини».

Ильнар не сразу осознал, что лежит в своей кровати, а вовсе не на полу в подземельях Ордена. Его бил озноб, голова кружилась, на груди, казалось, лежит что-то тяжелое, мешая дышать, а сердце колотилось как сумасшедшее — и это, кстати, было хорошо. В комнате было темно, светящееся окошко над коммуникатором показывало три часа ночи.

Да уж, урок истории с полным погружением… Ильнар со сдавленным стоном перекатился со спины на бок, дышать стало чуть легче. К Змею в задницу Кира с его вопросами, и колдуна с его ответами туда же, так и помереть же можно!

«Извини, — повторил маг. — Я не рассчитал силу воздействия, давно не занимался ничем подобным. Ну, во всяком случае, ты получил ответы, хотя бы некоторые. А теперь спи, я постараюсь, чтобы кошмаров не было. Завтра выскажешься, можешь даже нецензурно».