Сила зверя - Роман Пастырь

Раньше они были на одном уровне, кстати. Как я узнал, одаренные это не то, чтобы редкость. В столице они в любой больнице есть. Почти... Разве что в самых простых нет. Только речь про слабых одаренных. Сильные дефицитный «товар». Будучи слабой одаренной, Ольга получала чуть выше, чем обычная медсестра. Но и результата она давала не то, чтобы много. Диагноз поставить, каплю здоровья прибавить — вот и всё. Могла и посильнее, что сделать, но максимум раз в пару дней. Что само по себе не эффективно и к большим заработкам не вёдет.

Потом в их доме появился я, создал беседку для медитаций. Изначально идея была помогать Ольге восстанавливать силы, но, наверное, тогда тот же принцип, что и в случае физических тренировок сработал. Чем выше нагрузка и лучше восстановление, тем быстрее «мышцы» растут. Так Ольга перешла в разряд средних по силе целителей, которые за раз и хворь убрать могут. А это уже совсем другая востребованность и деньги. Надеюсь, у них из-за этого скандалы не возникнут. Проблемы вот возникли.

Я сидел вечером с Сергеем у них во дворе после очередного долгого дня. Когда он отвлекался на сына, то украдкой писал в телефоне сообщения Кате. София телефон ей передала, поэтому мы теперь могли связаться почти в любое время. Если быть точным, то тогда, когда у обоих связь ловила.

— Слушай, Эд... — обратился ко мне Сергей, — Ты вроде получше нашего должен разбираться.

— В чем? — спросил я, смотря на то, как мужчина пытается удержать отчаянно вырывающегося карапуза, который хотел залезть папочке на голову.

— В политике.

— Сомнительное утверждение, но что тебя беспокоит?

— Да всякое разное говорят.

— Что именно? — заинтересовался я.

— Что князь наш не так хорош, что людей притесняет, страну к развалу ведет.

— Да? А как именно притесняет? И как именно ведёт?

— Я не знаю, поэтому и спрашиваю.

— Погоди... Ты ведь откуда-то эту идею взял? Кто-то сказал, да?

— Да мужики болтают, — отвёл он взгляд.

— А эти мужики конкретику не говорят?

— В газетах пишут...

— Что пишут?

— Всё-всё, сдаюсь, — нервно хохотнул он.

В этот момент к нам подошла Ольга. Поцеловала сына, спросила, о чём болтаем, получила ответ, что особо ни о чём и ушла провожать клиента, который как раз из дома вышел.

— Так значит, князь хороший? — спросил Сергей.

Я глянул на него, думая, как ответить. Что значит хороший? Хороший для кого? Для Белогрудовых наверняка очень нехороший. Для Атамановых, которых он вырезал — ещё хуже. Настоящее исчадие ада. Для распространителей наркотиков — тоже. Но стоят ли оценки перечисленных, чтобы воспринимать их всерьез? Мир настолько сложен, что, чтобы ты не делал, всегда найдутся те, кто осудит.

— Как по мне, князь навёл порядок и сделал жизнь в стране лучше. Ты так не думаешь?

— Если и правда подумать, — тут он хмыкнул, — То в твоих словах есть доля истины. Тогда непонятно, почему люди говорят...

Я хотел расспросить, что там говорят, но со стороны улицы раздался возмущенный голос Ольги.

— Пошёл вон! — кричала она.

У калитки я оказался раньше, чем успел в полной мере осознать происходящее. С той стороны находилась Ольга. Живая, здоровая и очень злая. Также там стоял мужчина. Не тот, которого она лечила. Крепко сбитый, лысый, в кожаной куртке, с когда-то сломанным носом.

— Уважаемая, — говорил он, — Не надо горячиться, а то всякое может случиться.

Приехал этот тип на дорогой иномарке. У которой стояли ещё двое мужиков. С наколками, тупыми рожами и массивными кулаками.

— Оль, — подошёл я, — Тебя обижают?

— Раздражают, — зло бросила она.

— Ты кто будешь? — глянул я на мужика. — Тебе сразу ноги переломать или как?

— Чего? — его брови сошлись у переносицы, — Это шутка?

— Эдгард, давай без трупов только. — посмотрела на меня Ольга, — Не рядом с домом.

— Что им надо? — спросил я у неё.

— Предлагают крышу.

— Серьезно? — осмотрел я по-новой мужчину, — Так ты бандит?

— Я уважаемый человек, — подобрался он, — А не бандит.

— Фамилия есть у тебя, уважаемый?

Зверь внутри уже успел оценить противника. Пустышка. Обычный человек. Что примечательно, я не чувствовал ярости или гнева. Спокойную решимость разрулить проблему, так или иначе.

Рядом со мной встал Сергей, заслоняя жену. Если я на фоне быков смотрелся щуплым парнем, то муж женщины мог с ними на этом поприще посоперничать.

— Мы в ваших услугах не нуждается. Валите отсюда, — сказал он им грубо.

— Ну зачем же вы так? А вдруг что случится... У вас же маленький ребенок...

Шагнув вперед, я ударил ступнёй ему под колено. Мужика подвернуло, раздался хруст и он рухнул на землю.

— Дернетесь, — припечатал я взглядом «группу поддержки», — Убью.

— Сука! — заорал не сразу сообразивший, что произошло, крышеватель.

Когда один из двоих дернулся и полез за пистолетом, я прыгнул к нему. Раньше, чем он успел выхватить оружие, перехватил его руку. Небольшое усилие и его запястье выгнуто так, как не предусмотрено природой. Второй меня ударил и даже попал. Удар пришёлся в голову, но... Я и правда стал сильнее. Выглядела эта попытка жалко. Понял это и мужик.

— Ты только что напал на аристократа, — пояснил я ему, — А твой дружок пытался достать оружие, — повернул я отобранный пистолет.

С точки зрения закона я могу их убить прямо здесь и сейчас, заявив, что это была самооборона.

— Простите... господин, — проблеял он, — Осознали, исправимся.

— И забудете дорогу сюда.

— Забудем, — пообещал он.

— Но ты не спеши. Под кем ходишь? Кто вас, недоумков, сюда послал?

Раздался характерный звук, когда кого-то убьют. Обернувшись, увидел Сергея, который стоял над вырубленным бандитом. Рядом валялось оружие. Хотел выстрелить мне в спину? Моя промашка. Нельзя так подставляться.

— Что происходит? — раздался чей-то голос из-за соседского забора, — Ольга, что такое?

Над забором выглянула голова старушки.

— Всё в порядке, — ответила женщина, — Вопрос уже... улажен.

— Я милицию вызвала! — предупредила старушка, — Не дело это, когда такое творится.

— Ээ... — забеспокоился уцелевший мужик, — Не надо милицию.

— Надо, — глянул я на него, — Вы на аристократа напали, забыл? Лучше с милицией разбирайтесь, чем со мной.

— Может договоримся? — предложил он.

— Как? — заинтересовался я.