Первый Зверь - Елена Синякова

Нет, они были злы и встревожены, так, что капельки липкого пота выступали на их лицах, даже когда они отдышались. Не так просят последнюю надежду вернуться. И я видела это, не как избалованная княжна, которая хотела власти и поклонения, а как жена Зверя, которая училась верить только собственным глазам и ощущениям, отбросив все иное.

Мир стал другим не в тот день, когда Зверь убил моего отца.

Он стал таким в тот день, когда мой отец поступил несправедливо.

И плоды этого решения мы все пожинали здесь и сейчас.

— Так ты идешь с нами или останешься с врагом?

Никто из мужчин не поднял своей головы, но это прозвучало резко и надрывно, потому что их нервы были на пределе.

Потому что они стали понимать, что все будет не так, как они планировали.

— Иногда те, кого мы считаем монстрами и врагами, обладают чистыми душами и благородными сердцами. — сдержанно ответила я, видя, как рука одного из мужчин нервно и истерично сжалась под тяжелым грязным плащом, увешанным теперь катышками снега.

— Он убил твоего отца! — рявкнул мужчина, сверкнув яростным взглядом, и конечно же не понимая меня и моего выбора, я рыкнула ему в ответ, выпрямляя спину еще сильнее, до онемения позвоночника:

— Зверь сделал это за дело! И не вам судить о том, чего вы не знаете!

В темноте, прямо за спинами мужчин полыхнули желтые глаза, которые казались еще ярче в ночи и смотрели прямо в мою душу, заставляя ее трепетать, от боли потери родных людей, и того тепла и заботы, которые он дарил мне, пробуждая мою душу и словно очищая ее от грязи прожитых лет среди людей.

Боль преследовала нас.

Через нее рождались наши чувства.

— Ведьма! — оскалился один из мужчин, тот кто был злее и отчаяннее, выхватывая из широкого кожаного ремня на поясе изогнутый кинжал, от вида которого мое сердце стало ледяным.

Я уже видела его! Именно такой!

— Покончим с ней здесь!

Я не отступила назад ни на шаг, даже когда озверевший мужчина кинулся ко мне с занесенной для смертельного удара рукой, потому что не прошло и доли секунды, как он оказался словно подвешенным в воздухе за эту самую руку.

— Арьян! Кинжал! Не трогай его! — взвизгнула я, кинувшись вперед и видя, как глаза моего Зверя полыхнули смятением, а затем послышался душераздирающий вопль, мужчина рухнул в снег, барахтаясь в нем и продолжая истошно кричать.

Лишь когда снег осел, я увидела, что волки вышли из тени леса вслед за Арьяном, а у порога дома лежала оторванная кисть руки, что продолжала сжимать кинжал.

— Что с ним не так? — тихо спросил мой Зверь, кивая на оружие, когда я выдохнула с дрожью:

— Таким кинжалом убили твоего отца.

Его зрачки вдруг стали едва заметными, словно огненная радужка поглотила их в пламени, заставляя меня задохнуться от эмоций и переживания за Арьяна, даже если его сила была столь огромной, что едва ли ее можно было представить, и тем более осознать.

Я оглянулась на мужчин, один из которых продолжал вопить, захлебываясь болью и агонией, а второй выхватил свой меч, готовый оборонятся, но посерел от страха при виде того, кого они явно не ожидали увидеть здесь и сейчас.

И их можно было понять!

Одно дело слышать о Звере сказки и истории, а другое — видеть его собственными глазами, ощущая мощь этого тела, когда в облике человека была спрятана сила медведя!

Арьян рассматривал мужчину прищуренными глазами, не обращая внимания на истошные крики раненного и рычание волков, становилось ясным, что живыми им просто не уйти.

— Спрошу один раз, и больше не буду повторять: зачем вы пришли сюда?

— За ней! — завопил тот, что еще стоял на ногах, крепко держа меч обеими ладонями, готовый рассекать воздух, и явно начиная отчетливо понимать, что этой игрушкой Зверя не запугать, отчего кончик обработанной острой стали предательски подрагивал оттого, как дрожали его руки.

Арьян шумно втянул в себя воздух, кивнув:

— Правда.

— Зачем вам нужна Рада?

— Она единственная, кто остался из рода князя!

— И поэтому вы пришли убить ее, — Арьян снова втянул в себя воздух, кивая сам себе и без ответа мужчины. — Не важно, что она бы ответила. Пошла бы с вами по доброй воле или нет, вы бы все равно убили ее, как убили члена ее семьи, чья кровь на вашей одежде.

Я тяжело сглотнула горечь, которая поднималась словно из самой души, которая когда-то сгорела дотла, и только-только начала возрождаться снова.

Страшно было оттого, что Арьян никогда не ошибался в том, что чувствовал в людях. Я знала это по себе.

— …кого они убили? — сипло выдохнула я, не чувствуя теперь, ни холода, ни собственных конечностей, когда порывисто спустилась с порожка в снег. Только сердце застонало и застучало, так болезненно и истерично, что в какой-то момент перестала слышать звуки вокруг, словно оглохнув.

— Отвечай! — Арьян повернулся к мужчине резко и больше не сдерживаясь, оттого что ощущал, что внутри меня снова разверзается самый настоящий ад, и пугая его этим, когда второй мужчина принялся махать мечом все еще наивно полагая, что это сможет отсрочить его смерть.

— Ты ничего не добьешься от меня, отродье дьявола!!!

На этот истошный крик Арьян улыбнулся.

Хищно, мрачно. Выпуская из себя все то ужасное и жаждущее крови, что только могло быть, я отчетливо видела в каждом его резком движении, в блеске глаз и жаре, который исходил от тела настолько сильно, что воздух вокруг Арьяна завибрировал, как бывает возле открытого костра.

В нем пробудился тот, кто был Зверем.

Пугающий, величественный и не знающий пощады.

Я старалась просто дышать и не шевелиться, наблюдая за тем, как Арьян сделал пару шагов в сторону раненного мужчины, который уже не кричал, но теперь стонал и давился собственными хрипами от страшной боли, поднимая его в буквальном смысле за шкурку из сугроба, будто он не весил ровным счетом ничего.

Мужчина пытался отбиваться от ручищи, что держала его. Неловко, хило, едва дыша, и надеясь на помощь своего товарища, который даже не думал кидаться вперед чтобы попытаться спасти соратника.

Едва ли его могло спасти хоть что-то, явись в этот момент сюда даже сам бог, Арьян одним движением руки вырвал мужчине ногу с хрустом костей, хлюпаньем крови и жутким звуком рвущейся плоти.

Меня тошнило от запаха крови и вида того, как она брызнула, орошая снег, а затем полилась багровой рекой, но я не испытывала жалости к этим людям. Они пришли не ради добрых целей и жестоко поплатились за это!

…а еще из моей головы не выходили слова Арьяна.

Все внутри меня сжалось в один дрожащий комок в ожидании правды и ответа, какими бы страшными путями она не была узнана.