Разорванные узы - Джей Бри

Я смеюсь над ним, когда встаю и перекидываю сумку через плечо.

— Нокс — твой лучший друг, ты выслушиваешь всю его чушь на дурацких обедах. Конечно ты расскажешь ему. В любом случае, это не имеет значения; я не могу тебе сказать.

Взгляд на его лице становится темнее, и когда я делаю шаг к двери, он не отстраняется. Мне придется задеть его тело, чтобы пройти мимо него, но когда я двигаюсь, чтобы сделать это, его руки вытягиваются и хватают меня. Мое дыхание вырывается из легких.

Слишком близко. Он слишком близко, а я слишком близко к тому, чтобы сломать его к чертовой матери.

Он секунду смотрит мне в глаза, прежде чем вытащить из кармана кредитную карточку и вложить ее в мою.

— Это твое. С этого момента ты будешь использовать ее для всего, что тебе нужно. Заказывай еду, таблетки, новую гребаную кровать, мне все равно. Просто используй это.

Срань господня.

Я хмурю брови, глядя на него, и изо всех сил пытаюсь подобрать правильные слова.

— Зачем тебе это делать? Я не хочу ничего у тебя брать. Если бы ты мог просто уговорить Норта, чтобы он позволил мне найти работу, я могла бы позаботиться о себе.

Рука, которой он все еще сжимает одну из моих рук, напрягается.

— Скажи мне, что ты воспользуешься ей, если тебе понадобится.

Я закатываю глаза на него за то, что он игнорирует меня.

— Хорошо.

Я вырываю свою руку из его хватки и делаю еще один шаг к двери, но он явно не собирается меня отпускать. Он снова хватает меня, крутит, пока не может прижать меня к нему своим телом. Вздох вырывается из моего горла, и он наклоняется, его глаза все еще горят от его сильного жара, и он шепчет:

— Скажи это и скажи это серьезно. Нет ничего хуже лжи.

Я сглатываю и выдыхаю:

— Я воспользуюсь этим, если понадобится, но я все еще хочу иметь собственную работу.

Он поднимает одну из своих рук, чтобы провести по моему лицу.

— Норт никогда больше не рискнет потерять тебя. Я не думаю, что он когда-нибудь позволит тебе найти работу, но если ты спросишь его напрямую, я встану на твою сторону.

Я не могу дышать, когда он так близко ко мне, с твердыми линиями его груди, прижатой ко мне, и он не отстраняется от меня, просто прижимает меня к двери. Жужжание его телефона в кармане, зажатого между нами, разрушает чары, и он, чертыхаясь себе под нос, отходит.

— Хватай свое барахло, я отвезу тебя в столовую.

Он выходит из комнаты, не сказав больше ни слова, и топчется у двери, пока я не запираю ее. В коридоре полно девушек, все они пялятся на него, как на кусок мяса, но он их не замечает. Он идет достаточно медленно, чтобы я могла поддерживать темп, не убегая, хотя сегодня я бы этого не сделала, учитывая, какая я чертовски раздутая, и тогда я понимаю, что он знает это и приспосабливается ко мне.

Я не знаю, что делать с такого рода соображениями.

На этот раз мне так же неловко садиться в его машину, как и в первый раз. Я посылаю Гейбу сообщение, чтобы сообщить ему, где я, а затем засовываю телефон обратно в сумку. Грифон не произносит ни слова, и три минуты езды на машине проходят в тишине.

Когда мы подъезжаем к столовой, я прочищаю горло.

— Я действительно ценю…

— Ты собираешься снова попытаться сбежать? — он перебивает меня, его глаза сканируют кампус, как будто он ожидает, что меня схватят с тротуара средь бела дня.

Я хмурюсь и потираю затылок, маленький бугорок GPS-чипа все еще легко найти. Он все еще немного болит, и я нажимаю на него, чтобы по-настоящему почувствовать жжение.

— Нет.

Взгляд Грифона падает на мое беспокойство, и он говорит:

— Ты бы убежала, если бы мы не могли тебя выследить?

Он чует мою ложь, поэтому я говорю правду.

— Мне пришлось бы бежать. Так будет лучше.

Он медленно кивает.

— Ты могла бы сказать мне, ты знаешь. Это может многое изменить для тебя здесь.

Я пожимаю плечами.

— Мы оба знаем, что этого не произойдет. Твой лучший друг уже сказал мне, что у меня нет достаточно веского оправдания, чтобы принять его. Я здесь в ловушке, и из-за этого случится что-то плохое. Я делаю все, что в моих силах, чтобы остановить это, но… это, вероятно, произойдет в любом случае.

Его пальцы барабанят по рулю.

— Проблема в том, что я знаю, что ты в это веришь. Я просто также знаю, что, что бы это ни было, тебе следовало прийти к нам по этому поводу, а не убегать. Тебе следовало довериться нам.

Я смеюсь над ним, мрачно и чертовски отчаянно.

— О, да? Мне было четырнадцать. Ты знал, что мои родители оба умерли прямо перед тем, как я прошла тестирование? Ты знал, что я потеряла все и… это случилось? Я только что узнала, что у меня будут Связанные, и все будет хорошо. Я потеряла их, понимаешь? Я потерял все.

Руки Грифона сжимаются так сильно, что кожа на руле скрипит.

— Ты хотела получить своих Связанных? Тогда?

Я сморгиваю слезы, которые всегда наворачиваются, когда я думаю о том времени.

— Больше всего на свете, это то, чего я хотела.

Он кивает.

— А теперь? Ты хочешь получить своих Связанных сейчас?

Я тянусь к ручке двери, чтобы сбежать. Я должна убраться к черту из этой машины, пока он не вытянул из меня еще одну правду, единственную правду, которая гложет меня каждый раз, когда я оказываюсь в ловушке с одним из них.

— Оли, ответь мне. Тебе нужны твои Связанные или нет? — он рычит, нажимая на кнопку блокировки, чтобы помешать мне выйти.

Я оглядываюсь, свирепо глядя на него за то, что он сделал это дерьмо со мной.

— Нет смысла отвечать на это. Я не могу получить своих Связанных. Вы все ненавидите меня, и я знаю, что пытаться слишком опасно. Мне лучше быть одной.

Я выхожу, но слышу его слова до того, как дверь за мной захлопывается.

— Это может быть твоей правдой, но не моей.

Мне следует держаться подальше от них всех.

Глава 20

Гейб спрашивает, почему Грифон вез меня в