Дитя Меконга - Алёна Сереброва

— Вы слишком слабы, чтобы справиться со мной, Ваше Высочество. Не стоило вам менять свою жизнь на жизнь глупой девчонки даже не помнящей своё прошлое. Как жаль…

Давление на шее становится сильнее, а желание вздохнуть кажется нестерпимым, вот только сил, чтобы выбраться нет. Пальцы соскальзывают с чешуйчатых боков, не в силах причинить нагу боль. Не в силах вообще что-то сделать…

— Тонг!

Этот голос врывается в сознание Тонга вместе с исходящим от кольца жаром.

— Тонг, ты меня слышишь⁈

«Да…»

Новая стайка пузырьков отправляется вверх, и начавшее было гаснуть сознание вновь обретает чёткость.

— Тонг…

Голос отдаляется и Тонг тянется за ним, вновь цепляясь за чешуйчатый хвост, вдавливая в него пальцы и чувствуя, как с каждым мгновением всё сильнее нагревается кольцо.

Раздавшееся шипение служит музыкой для ушей Тонга, а в следующий момент давление на шее ослабевает и он выскальзывает из западни.

— Ах ты, маленький змеёныш!

Тонг не слушает, посылая тело одним сильным толчком ног вверх и загребая руками. К поверхности, к кислороду, от нехватки которого сдавливает горло не хуже хвоста нага. К голосу, что всё ещё зовёт его…

Тонг кашляет, хватая ртом воздух, будто выкинутая на поверхность рыба, и не успевает ничего осознать, когда на него налетают с тихим писком, обнимая не слабее того самого хвоста.

— Братик, ты очнулся!

«Это мне стоило говорить…» — мелькает в голове вялая мысль и пропадает, когда Пла начинает хныкать, зарываясь лицом ему в плечо.

— Всё хорошо…

Язык еле ворочается и выходит тихо и сипло, будто Тонга действительно кто-то душил. Глаза открываются тоже с трудом.

— Отпусти его, Пла. Задушишь же, — звучит голос отца. — Ну-ка, иди сюда.

— Но папа!

Цепкие руки Пла исчезают, давая наконец-то Тонгу вдохнуть полной грудью.

Зрение восстанавливается чуть позже. Приходится протереть глаза, чтобы прогнать странную, неприятную муть и сфокусироваться.

Надувшаяся Пла в руках отца, его обеспокоенный, внимательный взгляд и стоящий у самой стены Нок, будто изгнанный туда: напряжённый и сосредоточенный.

— Я просто перенапрягся.

Тонг сглатывает сухим саднящим горлом и, накрыв его ладонью, осторолжно поглаживает. Ощущение сдавленности никак не желает уходить, будто хвост нага всё ещё там, на месте.

— Познакомься, пап, это Пи Нок.

«Глупая, дурацкая ситуация…»

Ему хочется куда-нибудь провалиться или спрятаться от острого взгляда отца, но вместо этого он лишь садится на кровати ровнее.

— Мы уже познакомились.

Слова ощущаются так же: остро и тяжело, будто Тонг в чём-то виноват, будто он не должен был приводить сюда Нока.

— Пап, а что такого срочного и важного у тебя случилось, что ты оставил Пла одну, а?

Тонг недобро щурится, не желая быть виноватым непонятно в чём. Даже тот факт, что Нок, подойдя ближе, успокаивающе касается ладонью плеча, не помогает ему остыть и отпустить, позволив отцу выражать своё недовольство.

— Только маме не рассказывай…

— И что именно мне не рассказывать?

— Ма!

Голоса Тонга и Пла звучат в унисон, когда на пороге появляется невысокая крепкая женщина в тёмном платье с собранными в высокий хвост волосами.

* * *

Всё отступает на второй план, когда мать понимает, что Пла наконец-то проснулась. Тонг видит это по её глазам, по дрогнувшим в улыбке губам и тихому, тёплому:

— Иди сюда, маленькая моя.

Пла срывается с места, выскальзывая из рук отца и ныряя рыбкой к матери, будто оправдывая своё имя.

— Спасибо, — тихая простая благодарность, что срывается с губ матери, колет Тонга острой иглой изнутри.

Его благодарят за то, что он и так должен был сделать, не только как старший брат, но и как тот, кто может. Он часть семьи. Так зачем же?..

«Или меня не считают семьёй?..»

Странная мысль вспыхивает в сознании внезапно и обжигает не хуже медузы.

«Они мои родители, так с чего бы…»

— Ты голодная, моя дорогая? Давай приготовим что-нибудь вкусненькое? Поздний ужин, а? Как ты смотришь на это?

Воркование матери неожиданно царапает и Тонг прикрывает глаза, не желая видеть, как та поднимает Пла на руки.

Он не должен этого чувствовать. Не должен вести себя, как маленький ревнивый ребёнок…

— Поговорим внизу, — доносится до Тонга голос отца, а затем всё стихает.

Плеча касается тёплая ладонь и Тонг почти вздрагивает. Он забыл о Ноке, забыл о том, что тот стоит позади него. Всё ещё стоит…

— Они ушли, — Нок садится рядом, и лёгкое ободряющее прикосновение меняется. Пальцы принимаются разминать скованное напряжением плечо, давая понять, что он здесь, и он не уйдёт.

— Прости, Пи. Я… — Тонг прикусывает губу, опуская голову так, чтобы спрятать глаза за волосами, даже понимая всю тщетность этой попытки. Пряди слишком короткие, чтобы за ними можно было скрыться. — Мне вдруг на мгновение показалось, что я тут лишний.

— Если бы ты был тут лишним, — тихо, но вкрадчиво шепчет Нок почти на самое ухо. Тонг ёжится от щекотки, что вызывает коснувшееся кожи дыхание. — То твой отец не попытался бы откусить мне голову.

Тонг потрясённо распахивает глаза, оборачиваясь так резко, что почти сталкивается с Ноком лбом.

— Что?..

— И я его вполне понимаю, — губы Нока разъезжаются в улыбке. — Представь себе картину: ты приходишь домой, а в комнате незнакомый тебе мужчина, на руках которого сын без сознания, а рядом сонная, ещё не до конца пришедшая в себя малолетняя дочь. У меня детей нет, но увидь я нечто похожее с участием Ним и точно бы сначала прибил самого себя, а уже потом спрашивал, что случилось.

— Пи-и-и, — тянет Тонг, не зная, как реагировать на эти слова и верить ли им, потому что улыбка с губ Нока так и не сходит.

— Они тебя любят и ценят, Тонг. Просто знай это и даже не думай о том, что не важен.

— Он правильно говорит, сынок, — замечает незаметно вернувшийся в комнату отец. Подобно матери совсем недавно, он тоже стоит на пороге, не делая ни единого шага в комнату. — Простите, если попытался, как вы сказали «откусить голову» чуть ранее. И мы так и не познакомились нормально.

Отец всё-таки переступает порог, заходя в комнату.

— Дуан Ратапхон. Отец этого особенного оболтуса с синдромом спасателя.

— Приятно познакомиться.

Прикосновение исчезает и в том месте, где совсем недавно было тепло, становится холодно. Тонг даже растирает плечи, чувствуя, как его начинает знобить, а внутри появляется дрожь.

Он ёжится, стараясь вслушиваться в разговор, чтобы вмешаться, если потребуется. Если вдруг отец внезапно действительно решит «откусить» им обоим головы. Ведь Тонг нарушил обещание. Рассказал Ноку о своих