Груз 209-А - Илья Слобожанский

Аласкурд сидел в пилотском кресле, курил. Дым от сигары поднимался к потолку, а чашка с остывшим кофе уже дважды послужила пепельницей. Юноша хмурил брови, мысленно ругался, просматривая на большом реал-экране последние новости с передовой. Имперские войска отступали на всех направлениях, спешно покидали промышленную зону Кункайс, шли к речному порту.

– Гайа ахм, ухр чингр, – выругался Аласкурд и ударил кулаком по крышке стола.

Чашка подпрыгнула, а сигарный пепел испачкал белоснежную майку, скатился на форменные, с грязно-серыми пятнами камуфляжа брюки.

– Аханатойя чингр-чингр! – выкрикнул юноша и сунул сигару в чашку с недопитым кофе. – Гайа ахм…

– Прошу прощения… – поток отборной брани прервал женский голос. – Ваша команда выполнена.

– Что? – Аласкурд взял из коробки новую сигару, закинул ногу на ногу и откинулся на спинку кресла. – Какая команда? Ты посмотри, что творится? – На экране появились хмурые, грязные солдаты. Защитники Кункайса шли по грунтовой дороге, а за их спинами высоко над лесом поднимался черный дым. – Где Ширганов, где помощь? Если пойдет так и дальше, вторую пехотную сотрут в порошок.

– Запрошенные вами данные обработаны.

– Какие именно? – Аласкурд, игнорируя лежащие на столе щипчики, откусил зубами кончик сигары, продолжая смотреть новости. Девушка в военной форме стояла у самой воды, показывая рукой куда-то за спину оператору. Камера развернулась в указанном направлении, но рослый солдат прикрыл рукой объектив. Всего нескольких секунд прямой трансляции оказалось достаточно, чтобы все увидели колонну легко раненных и с десяток гравикаров с лежащими на них людьми. Полевой госпиталь растянулся на сотни метров.

– Последняя вводная. – Пояснил все тот же, лишенный каких-либо эмоций голос. – Активность в квадрате Д-89.

– И что? – юноша закурил, медленно, тонкой струйкой, выдохнул ароматный дымок.

– По данному квадрату были нанесены два ракетных удара. Первый – с орбиты, второй – из района речного порта города Заречья.

– Странно, очень странно. – Аласкурд пробежал пальцами по псевдоклавиатуре. На реал-экране появился названный участок, размытое, едва просматриваемое из-за низкой облачности бледно-зеленое пятно. Аласкурд внимательно смотрел на изображение, отстукивал по клавиатуре размеренную дробь, еще несколько касаний по псевдоклавиатуре, и картинка приблизилась. Но от этого стало только хуже, пошла рябь, экран зашипел и неожиданно погас. – Ничего не понимаю. Куда делась картинка? И кому взбрело в голову жечь этот участок? Вместо того чтобы обстреливать противника, они бьют по болоту? Гайа ахм, – в который раз выругался юноша. – Вылет запретили, группа молчит. Почему Виктор Павлович не выходит на связь?

– Это постановка задачи или… – голос невидимой собеседницы по-прежнему был сух, холоден.

– Понимай, как хочешь, – Аласкурд выдохнул облако дыма. – Почему от ребят ни звука? Может, что-то случилось?

– Задача принята, «наладить связь с группой подполковника Зозули». Выполняю. – Голос заскрипел, изменил тональность. – Отказ в доступе к поисковой базе данных. Отдел госбезопасности заблокировал систему опознавания. Перехожу на резервный канал. Доклад по готовности, – оповестил мужской, чуть с хрипотой голос.

– Романия? – с нажимом окликнул Аласкурд. Потянулись томительные секунды ожидания. Искусственный интеллект YWWUIP-1005 продолжал молчать. – Романия, – еще раз позвал юноша, но в этот раз гораздо мягче. – Извини. Вторые сутки торчим в этой дыре. От ребят ни звука, я волнуюсь. Вот и сорвался.

– Капитан не должен извиняться, да еще и оправдываться. А главное – перед кем? – голос снова был женским, но оставался холоден. – Консервная банка, тупая железка не может испытывать то, что чувствуют люди. Груда ненужного железа…

– Я же попросил прощения… – Аласкурд сунул в чашку уже вторую сигару, виновато улыбнулся повернувшейся камере наблюдения. – Хочешь, встану на колени? А еще – при первой же возможности заменим энергоемкости и расширим познавательную базу. Развивайся, прокачивайся. Ну прости, пожалуйста!

– Извинения приняты, – послышался тихий смешок.

– Значит, мир?

– Мир, – дружелюбно ответила Романия. – Но я бы хотела, ко всему перечисленному, заменить 8 и 14-й блоки памяти.

– Да хоть все, – тут же выпалил Аласкурд.

– Вещательные каналы заблокированы, внешняя связь отсутствует, – в голосе Романии слышалась тревога. – Нас накрыли помехами, глушат на всех частотах. Атакуют «хаос», «смерч» и «опустошитель» вирусами.

– И кому это нужно?

– Тому, кто вторые сутки нас держит в ангаре. Я взломала код доступа в систему дальней связи планетарной безопасности. Веду запись.

– И что? Есть что-нибудь интересное? – Аласкурд снова закурил. Чашка с окурками скрылась в приемнике утилизатора, а ей на смену появилась новая – с горячим ароматным кофе. – Что слышно про ударный вымпел Ширганова? Когда придет помощь?

– По данному вопросу информация не поступала. Но могу озвучить интоторный сигнал 02-го 01-му. Передача идет из здания над нами. Хочу заметить, 01-й по ту сторону фронта.

– Ты хочешь сказать… – Аласкурд сделал маленький глоток кофе. – 02-й ведет переговоры с врагом?

– Именно так. Устойчивый сигнал поступает из здания госбезопасности города Заречье. 02-й просит умерить пыл и прекратить обстреливать отступающие войска. Дать передышку на шесть часов. Ответ отрицательный. 01-й утверждает: груз 209-А все еще не получен. И пока его не доставят в точку Ю-6, передышки не будет. 02-й требует повторить орбитальный удар по квадрату 6-74, на нашей карте он под номером Д-89. Хочу напомнить. Именно этот квадрат вас интересовал четверть часа назад.

– Причину называют? Зачем жечь лес и болото? – Аласкурд отставил чашку, сунул в рот сигару. – Имеются хоть какие-то данные, что там находится? Что такого особенного в этом квадрате?