Дневник мага - Ольга Мяхар

Но он встал! Ворвался в больницу… упал. Несчастную Марию отобрали, увезли. Потом сказали, что у нее просто запор, и вернули все еще лежащему в холле Педро.

…

Нет слов.

Педро бурно рад!!!

Лично я бы — убил.

Педро встает. Костюм на нем не помят, прическа идеальна, глаза сверкают, из носа торчит козявка.

Понимаю, что режиссер стебался как мог, и козявка постоянно зависает в центре экрана. Кошусь на девочек. Плачут. Они что, все это всерьез воспринимают?

Педро уже признался Марии в тайной любви, о которой только что вспомнил (в детском саду она его ежедневно избивала, что тронуло мальчика дальше некуда). Мария тоже вспомнила — сияет.

В свою очередь вспоминаю, что эта серия должна быть последней (только из-за этого здесь сижу, а не воюю в лаборатории с реагентами), а потому просто обязана быть перенасыщена событиями (всем тем, что не уместилось в резко поскромневший бюджет).

Крик с экрана — я аж вздрогнул. Что-то я отвлекся… хм, Мария снова беременна? Нехило им бюджет урезали.

Рожает на запертой крыше. С Педро. Под дождем, молниями и вертолетами. Вертолеты — сносит. Педро по рации объясняют, что делать в такой ситуации. Мужика уже раз пять пронзило разрядом, так что — встрепан, дымится, но упорно не вылезает из-под ее юбки. Ну да, ну да… наша служба охрененна и сложна.

Мария родила! Мальчика… кажется. Жена сжимает мою руку: Педро пытается сдохнуть: в него попало уже шесть молний, и сбил вертолет.

Мария с ребенком рыдает над мужиком, просит назвать сына хоть как-нибудь. Педро просит назвать дите «Сисей», в смысле «Сиси». Мне плохо, из последних сил сохраняю суровую рожу, вспоминая «Санта-Барбару», хотя уже всего трясет. Жена успокаивающе гладит по руке, Чай — по ноге. Кот, подумав, тоже прикладывается к ноге, вонзив в нее три когтя из пяти и тихо рыкнув.

Ржать больше не хочется, тихо шиплю. Стараясь не отвлекать Нильс от просмотра. Она мне не простит. Та-акая сцена…

А кота я урою. Попозже.

Все! Умер! А, нет, встал. Идет на закат, падает с крыши. Мария и ребенок плачут. Ну… этаж сотый. Так что…

Не! Выжил!!! И даже вылез из чудом подвернувшегося канализационного люка, кого-то там изувечив. Помахал жене и ребенку.

Мария спустилась вниз, бросилась на шею Педро, малыш сказал «папа» и улыбнулся во все тридцать четыре зуба.

О, кошмар какой, это ж надо — такого мутанта родить. Интересно, а грудь она ему даст или поймет, что отгрызут?

Так, финальная сцена!

Особняк. Куча слуг. Мария, которую почти не видно из-за килограммов украшений (и все так сверкает, что лично я вижу большое расплывчатое пятно с глазами). Педро в инвалидной коляске. (Не понял… что я пропустил? Хм… Жена сказала, что амнезия еще разок прогрессанула, и парень забыл, что умеет ходить. Сжимаю зубы, сдвигаю брови. Не ржать!) Их сын — управляющий системы банков уже в семнадцать лет. Все пьют чай, смотрят на сорокалетнюю бабу, которую парень представил как свою девушку (бюджет обнулили?). Все радуются, все счастливы.

Конец.

Ура. Футбол!

22:58

Зашел принц… нет, залетел. На крыльях любви и счастья. Сказал, что безумно влюблен, пытался отвлечь от футбола описаниями достоинств невесты.

Пообещал сделать из высочества коврик. Принц заткнулся, сгонял на кухню за пивом, и футбол мы продолжили смотреть вместе.

Победили наши! УРРРА-А-А-А!!!

Принц тоже был очень рад.