На путях преисподней - Энгус Уэллс

— Белтреван, — благоговейно произнес он, указывая рукой вперед.

Кедрин и Тепшен остановились рядом и молча глядели на простор, расстилавшийся у их ног. Они не в первый раз видели великие леса Белтревана, но каждый раз от этого зрелища их охватывал восторг.

Предгорья спускались к излучине реки, а за ней начинался лес. Он простирался до самого горизонта, пестрея немыслимыми оттенками зеленого. В отдалении краски теряли яркость — словно небо, сливаясь с землей, окрашивало ее синевой. Лето, сменив весну, наполнило лес нерастраченной силой цветения. Все исчезло под буйством пышных крон. Даже река, поворачивая, исчезала в зелени, словно лес поглощал ее. Лес властвовал здесь безраздельно на протяжении многих веков.

— А где курган Друла? — спросил Кедрин. От мысли, что им сейчас предстоит погрузиться в это зеленое море, юноше стало не по себе.

— Вон там, — Браннок махнул рукой, указывая на северо-запад. — Это река Алагор. Вдоль нее мы и поедем.

Кедрин усмехнулся, пришпорил пятками своего могучего скакуна и пустил его рысью вниз по склону. За ним последовал Тепшен, ведя в поводу вьючных лошадок. Браннок немного задержался, любуясь лесом, затем осенил себя оберегающим знамением и поскакал следом за товарищами.

Склон становился все более покатым и плавно спускался к реке. Берега поросли густой травой. Близился полдень. Браннок предложил остановиться и накормить коней, прежде чем переправляться, и Кедрин согласился, правда, с легким недовольством. Всадники спешились, стреножили лошадей и пустили их пастись, а сами последовали их примеру, утолив голод вяленым мясом и сушеными фруктами.

— Похоже, скоро мы встретим местных жителей, — сказал Браннок. — Здесь поблизости могут быть стоянки Кэрока, а чуть подальше — Дротта. Если возникнут какие-то вопросы — мы ищем Корда.

— Я не знаю «бьяван», — заметил Кедрин, с трудом выговорив название языка, на котором местные племена общались между собой.

— Ничего страшного, — Браннок небрежно дернул плечами. — Я могу разговаривать и с Дроттом, и с Кэрроком. Напомню им, что ты хеф-Аладор, и скажу, что хочешь навестить старого друга.

Кедрин усмехнулся. Значит, это дружеский визит, да еще и к улану одного из свирепых лесных племен… Тепшен нахмурился.

— А если они решат дать нам провожатых?

— Постараюсь их отговорить. Ну а если нет… тогда придется поработать мечом.

Последние слова были сказаны так небрежно, что улыбка Кедрина погасла, и он покачал головой.

— Я не хочу, чтобы гибли ни в чем не повинные люди.

— В Белтреване таких мало, — отозвался Браннок.

— И тем не менее, — твердо сказал Кедрин, — я предпочту не прибегать к подобным мерам. Этот путь годится для слуг Ашара. Благословение Госпожи дарует нам удачу, но мы лишимся его, если будем действовать таким образом.

— Надеюсь, Госпожа поможет нам пройти незамеченными, — отозвался Браннок. — Но если какая-нибудь праздношатающаяся компания из племен Дротта напросится к нам в сопровождающие — забудь и о кургане, и о мече. Корд, конечно, тебя уважает, но не настолько, чтобы впустить в гробницу.

— Молись, чтобы обошлось без этого, Кедрин, — произнес Тепшен. — Ну, а если нет… предоставь все нам с Бранноком.

— Я не желаю рисковать ни вами, ни нашим делом! — воскликнул Кедрин. — Просто я уверен: решившись на убийства, мы уничтожим ту защиту, которую дала нам Герат.

— Моя душа принадлежит лишь мне, — спокойно ответил кьо, — а мой долг — оставаться с тобой до конца. Если наша цель потребует убивать — я стану убийцей.

— Я попробую провести вас так, чтобы никто не заметил, — проговорил Браннок. — Может, нам это удастся. Если не удастся — будем действовать по обстоятельствам.

Кедрин почувствовал себя в тупике. Двигаться надо как можно быстрее — иначе им не успеть к кургану до начала Летнего Сбора. Но, петляя по лесам, как воры в ночи, они неизбежно будут терять время. Он был по-прежнему согласен на все, чтобы спасти Уинетт. Чувства Тепшена были ему понятны: случайная встреча с варварами могла стать непреодолимым препятствием. Но молодой король не сомневался: Госпожа не одобрит подобного убийства, а без Ее благословения они будут беззащитны. Его рука сама скользнула за пазуху и коснулась талисмана, и ладонь ощутила слабый трепет.

— Послушай, — сказал Кедрин, обернувшись к Бранноку. — Может быть, ты скажешь жителям лесов, что мы странствуем потому, что дали обет? И что по этому обету мы должны путешествовать только втроем?

На смуглом лице полукровки появилась забавная задумчивость, потом он пожал плечами, усмехнулся и фыркнул.

— В общем, не так далеко от истины… Может быть, они даже поверят. А может быть, увяжутся следом.

— Им за нами не успеть, — возразил Кедрин. — Мы все-таки едем верхом.

— А они дети леса, — коротко ответил полукровка.

— Но ты тоже!

Браннок кивнул и пристально посмотрел на Кедрина.

— Ты уверен, что нельзя проливать кровь? Даже если придется выбирать между нашей целью и милосердием?

— Да, — ответил молодой король, сжав в руке талисман.

— Ну что же… — вздохнул Браннок. — Придется ехать осторожнее.

— И быстрее, — договорил Кедрин, чтобы закончить спор.

Нагнувшись, чтобы глотнуть воды, он не заметил, как Тепшен и Браннок быстро переглянулись.

Вскоре Кедрин был уже на ногах. С отдохнувших лошадей сняли путы, вьюки водрузили на место, и через миг друзья были готовы отправляться в путь.

— Проедем немного к западу, — сказал Браннок. — Там есть брод.

Двигаясь по берегу Алагора, Кедрин пустил своего жеребца рысью. Его глаза пристально вглядывались в гущу леса. Тепшен и Браннок ехали следом.

— В случае чего… — кьо коснулся длинной рукояти своего меча, торчавшей у самого затылка.

— Ага, — кивнул Браннок.

Часа через четыре полукровка объявил, что нашел брод. Всадники спустились по краю каменной чаши на глинистый пляж, который полого уходил к воде. Алагор тихо плескал по прибрежной гальке. Браннок направил своего серого в воду, жеребец протестующе фыркнул, но повиновался. Вода коснулась подпруги, и он поплыл, а Браннок барахтался рядом, держась за луку седла. Вскоре конь и всадник уже стояли на берегу и отряхивались, потом полукровка осмотрел заросли. Увидев, как он машет рукой, Тепшен отвязал одну из вьючных лошадей и передал повод Кедрину. Мерин с недовольным видом последовал за вороным, однако на противоположном берегу переминался с ноги на ногу серый жеребец Браннока, и лошади поплыли через реку не сопротивляясь. Течение было бурным, летнее солнце еще не успело согреть воду. Кедрин вышел на берег на некотором расстоянии от Браннока. Тепшен оказался точнее: когда Кедрин подошел к полукровке по берегу, кьо выводил лошадей на мелководье там, где в глине уже отпечатались копыта серого. Деревья отбрасывали на берег густую тень, и после ледяного купания всадников колотил озноб. Они вылили воду из сапог, протерли клинки, а потом сели верхом и направились в лес. У них не было времени на то, чтобы сушить одежду. Лишь когда тени стали длиннее, предвещая наступление ночи, они остановились, развели костер и сели поближе к огню. От одежды повалил пар.