Возвращение ярла - Александр Мазин

– Погодь, братва. Знакомая лялька… – проговорил Гучко, отрывая седалище от скамьи и выпрямляясь во весь немаленький рост. – Эй, девушка, постой! Поговори со мной, расскажу тебе кое-что интересное!

Новая жизнь у Юрия Игоревича наконец-то начала налаживаться.

Позавчера, оказавшись на закрытой территории Игровой зоны «Мидгард», Гучко был очень недоволен. Кидняк и подставы сопровождали его с самого начала этого идиотского тура. Поиграл, называется. В карманах голяк, в душе как насрано. И добро бы сам проигрался, так нет. Ободрали как липку. Берсерк этот придурочный развел как лоха. Бабки забрал и бросил. И жаловаться некому, потому что – сам. Никто под руку не толкал. Даже предупреждали его. Тот лысый проводник и предупреждал. А Гучко его послал… куда-то. Врезать бы этому Берсерку! А лучше отмудохать, чтоб сам встать не мог… Но никаких шансов. Юрий Игоревич отчетливо помнил, как этого отморозка полсотни мужиков тщетно на шаверму пытались порезать. Нет, не по его уровню с Берсерком разбираться. Банкиру даже злость сорвать не на ком, потому что любой из этих «реконструкторов» по жизни может оказаться сынком члена правительства. Да и не было у Гучко такой привычки: срывать злость на тех, кто ни при чем. Мог, конечно, врезать, если под горячую руку подвернутся, но так чтобы осмысленно – нет.

С Закрытой территории его выпустили без вопросов. И дьявольской псины у ворот не было, что малехо порадовало.

Через час после того, как его непонятным способом (Да пофиг дым! И понимать незачем!) выкинули из игры, Гучко оказался на площади перед кабаком «Сытая свинья» в непривычном для Юрия Игоревича положении голодного человека без гроша в кармане.

Гучко не впал в печаль. Голод можно и потерпеть, а вот, если бы злые парни с мечами добрались до него там, в Игре, могли и зарубить на хрен. Так что будем считать: свезло генеральному директору «Межинбанка». Он вообще везучий. И пули мимо пролетали, и ножи вскользь шли, и железные хреновины, которые кому другому бы череп проломили, на крепкой башке Гучко оставляли только ссадины да шишки.

Короче, в грех уныния Юрий Игоревич не впал. Ему было даже прикольно. Тоже ведь игра: поднять денег на ровном месте. В молодости он умел. И сейчас не разучился. А тут место благодатное. Рынок. Можно сказать, привычная территория для бывшего бригадира.

Так что отправился Гучко бродить между лавками да лотками, цепко выпасая всё, что может пригодиться. И удача Юрию Игоревичу подлизнула. Подкинула знакомую темку. То, с чего начинал свою дорогу к славе молодой браток Юра Боксер.

Гучко даже сам офигел, когда увидел. Он-то думал – расторговаться помочь кому-нибудь начинающему, а тут… Наперсточки!

Крутили двое. Чашки вертел маленький нерусский, похожий на встрепанного воробья. Зазывал толстый и белобрысый. Играли на местную монету. Гучко остановился поглядеть… Ну так – минут на двадцать. Когда понял, как играют, – удивился. Недоработка, конкретно. Пока стоял, сыграли пять раз. Причем дважды выигрывал один и тот же лох. И кто здесь лох после этого? Хотя что взять с лопушков, которые Главного не знают.

– Дай-ка я, – сказал Гучко, присаживаясь напротив.

И выиграл три раза подряд. Опытному человеку отследить шарик нетрудно.

Выиграл и предложил:

– Давай поменяемся. Я покручу, а ты угадывай.

Поменялись.

Вокруг уже стояло человек пять. Заинтересовались.

Вертел Юрий Игоревич не так быстро, как в молодости, – отвык без практики, но, тем не менее, снова выиграл. И снова – три раза подряд. Чернявый, лошок, так ничего и не понял.

– Ты постой пока, поучись, – предложил ему банкир. – А ты кричи давай, – велел белобрысому. – С этого раза всё – пополам.

Лопушки послушались. Было это в Юрии Игоревиче – внушать уважение. Вошел, сел, пару слов сказал – и он уже главный. А тут и без слов понятно, кто главнее. Тот, кто умеет.

Без прикрытия крутить приходилось опасливо. Да и клиент тут оказался понаблюдательней, чем в Питере. Каждого приходилось просчитывать отдельно. Просчитывать Юрий Игоревич тоже умел. Хотя, бывало, и ошибался. Вот с Саньком тоже ошибся. Недооценил. Подумал: по жизни, чистенький мальчик, домашний. На такого нажмешь – он и потечет. А на Арене совсем другое увидел. Такого, как этот Санёк, Юра Боксер в бригаду взял бы без базара. Но кто из людей, по жизни, не ошибается? Только одним везет, и они на ошибках учатся, а другим, невезучим, камешек с надписью на могилку.

Зная, что на здешнем рынке процент крутых просто зашкаливает, Гучко чуйку свою обострил до предела. И правильно сделал. Такие глазастые попадались, что прибрать шарик Гучко даже не рисковал. Одному такому, мускулистому, загорелому как негритос, с рожей беспредельщика, Гучко честно проиграл аж три раза и попросил:

– Всё, братан, иди. Слишком ты для меня крут. Разоришь.

Довольный глазастик отошел, а его место заняла симпатичная лялька в кожаной юбке. Хитрая-хитрая. Присела на корточки, колени расставила… Типа, не хотите ли заглянуть?

Гучко, может, и хотел, только работу с удовольствием он никогда не путал. Сделал вид, что повелся… И поднял на ляльке пять монет, чисто убирая шарик, потому что на его руки лялька даже не смотрела, а только глазищами гипнотизировала.

Короче, взял Юрий Игоревич на карман двадцать шесть монет. Половину честно отдал подельникам, чернявому Ивану и белобрысому Сеньке. Потом повел их в кабак, напоил и узнал подноготную: оба – из Самары. Оба попали в Игру как-то непонятно, в кредит, что ли… Гучко не стал вникать. Не его дело. Тему с наперстками-чашками придумал Иван, который на самом деле не Иван, а Аслан. Он в школе увлекался фокусами или типа того. О том, что шарик надо прибирать, дружки не знали. Даже не знали, что можно клиента вежливо попросить на выход. В бошки круглые не приходило. Бывало, проигрывались вчистую. А в общем, так… перебивались с воды на квас.

Когда Юрий Игоревич насчет главного просветил – ужаснулись. Это ж обман! За такое…

– А что такого? – удивился Гучко. – Контролеры предъявят? А чё, собственно? Кто сказал, что шарик должен быть под одной из чашек? Ты? Я? Никто не говорил. Внимательней надо быть, короче.