Бездонные пещеры - Кейт Форсит

Они с Дайдом почему-то лежали рядом на одеялах, ее голова покоилась на его руке, его тело прикрывало ее. Было очень темно. Она не видела его лица, но чувствовала, как быстро вздымается и опадает его грудь, ощущала напряжение в его теле.

Он вздохнул и положил голову рядом с ее головой, всего в нескольких дюймах. Одной рукой он играл с ее волосами, но за исключением этого, больше никак ее не касался. Через миг она расслабилась, повернувшись к нему лицом.

— Прости, — прошептала она. — Просто я не могу...

— Ты же знаешь, что я всегда мечтал о тебе, Бо, — выговорил наконец Дайд. Он не смотрел на нее, а слова давались ему с явным трудом. — С тех самых пор... думаю, что с тех пор, когда мы еще были детьми, с того раза, как мы встретились в Кариле.

Изабо удивленно покачала головой.

— Откуда мне было знать? — спросила она с каким-то возмущением. — А ты флиртовал с каждой хорошенькой девушкой, которую видел!

Она увидела, как он улыбнулся.

— А ты ревновала?

— Ты что, делал это специально?

— Ну разумеется. — В его голосе звене смех. — Ну, в основном.

Она тоже улыбнулась, хотя и ощутила легкий укол ревности. Он придвинутся чуть ближе.

— А что я должен был делать? — спросил он с притворным отчаянием. — Ты большую часть времени и не смотрела на меня. Что оставалось бедному циркачу?

— Я на тебя не смотрела? Неправда!

— Нет, правда, — сказал он. — Я делал все, что мог, чтобы привлечь твое внимание, а ты только и знала, что бранить меня и командовать мной. И постоянно куда-то исчезала. Я не могу сосчитать, сколько раз это было!

— Всего один или два, — сказала Изабо, — и каждый раз у меня не было другого выбора.

Он кивнул.

— Да, я знаю, — ответил он, и его голос стал совершенно серьезным. — Я твердил себе, что время еще не пришло. Когда придет время, думал я, Пряхи переплетут наши нити.

Они молча лежали в темноте, всего в нескольких дюймах друг от друга. Изабо ощутила, как внутри у нее все знакомо сжалось от охватившего ее смятения. Он накручивал ее локон на палец, но ничего не говорил.

Через миг она выдавила:

— Но я... я не знаю...

Повисло долгое молчание, потом он сказал спокойно, все так же играя с ее волосами:

— Чего, Бо?

— Я не знаю, могу ли... — Она замялась, пытаясь разобраться в путанице мыслей. Потом выпалила, удивив саму себя, — Ты знаешь, что у меня не может быть детей? — Его пальцы все так же продолжали крутить ее локон. — Йорг так сказал, он заглядывал в мое будущее. Он сказал: «Я вижу тебя с множеством лиц и во множестве масок; ты будешь единственной, кто сможет скрыться в толпе. Хотя у тебя не будет дома и ты не будешь знать отдыха, все горы и долины станут твоим домом; хотя ты никогда не станешь матерью, тебе суждено будет вырастить дитя, которое когда-то будет править страной».

Ее голос изменился, стал более низким и прерывистым.

— Видишь? У меня никогда не будет ни дома, ни отдыха, и у меня никогда не будет детей. Когда пророчества Йорга не сбывались? Мегэн говорит, что ведьмы часто оказываются бесплодными. Это как-то связано с Единой Силой. — Слова сбивались в одну кучу, перепрыгивая друг через друга. — И потому, что ведьмы редко выходят замуж...

Дайд ничего не сказал, хотя его пальцы оставили ее волосы и легонько водили круги по ее шее.

— А я же теперь ведьма, колдунья. Я поклялась посвятить себя Шабашу.

— И что? — спросил он. — Ты поклялась посвятить себя одному хозяину, а я другому. Как это может помешать нам любить друг друга?

Медленные круговые движения его пальцев по ее коже успокаивали ее. Она протянула руку и сжала его запястье.

— Это означает, что я не обычная девушка, с которой ты можешь прыгнуть через костер и строить свою жизнь.

Он повернул руку, и их пальцы сомкнулись.

— Мне не нужна ни обычная девушка, ни обычная жизнь. Ты все это уже говорила раньше, Бо, это никак не меняет мои чувства к тебе.

Он немного помолчал и снова придвинулся к ней. Ее пульс мгновенно бешено заколотился снова. Он очень нежно поцеловал уголок ее рта, губы, подбородок.

— Вопрос в том... каковы твои чувства ко мне?

Его губы скользнули к жилке, пульсирующей в ложбинке между ее ключицами. Одна рука быстро и со знанием дела принялась развязывать шнурки у нее на корсаже. Губы опустились вслед за рукой. Изабо снова почувствовала приступ острого желания, и вместе с ним еще более сильный страх. Он почувствовал ее движение и слегка отстранился, хотя его рука все еще лежала на ее солнечном сплетении, там, где должно было быть средоточие ее ко.

Я не причиню тебе боли, Бо, — сказал он ласково. — Почему ты боишься меня?

Она ничего не сказала. Все ее тело было очень неподвижным и очень напряженным.

— Кто-то уже причинил тебе боль, моя Бо? — спросил он ласково. Она напряженно кивнула. — Оул? — Она снова кивнула, и он поцеловал ее, гладя по спутанным рыжим волосам. Она чувствовала, как дрожит его рука у нее на груди. — Как?.. Что они?.. — Он не смог договорить. Она отодвинулась, снова ощутив прилив стыда и отвращения. Он удержал ее, убрав со лба упавшую прядь. Мало-помалу нежность его прикосновения успокоила ее. — Они тебя?..

Она покачала головой.

— Нет. Другим пришлось хуже. — Ее голос был очень тихим, исполненным горечи. — Меня они просто трогали. Это нравилось ему, барону Ютте, Главному Пытателю. Он сказал, что ему нравится слышать, как я кричу. Поэтому они трогали меня, по всему телу, и внутри тоже, очень больно... — Ее голос пресекся. — И барон Ютта, он тоже это делал, когда я была на дыбе. Он... — У нее сорвался голос, и она не сказала ничего больше, изумленная, что она смогла высказать ему это все. Наверное, причиной тому было тепло, близость темнота, нежная рука Дайда на ее лице. — Я укусила его, — сказала она окрепшим голосом. — Он рассмеялся. А потом он... он положил... ту штуку мне на руку. Тогда я убила его. — Она произнесла это очень буднично.

Рука Дайда замерла. Она изогнулась, пытаясь взглянуть ему в лицо. Огонь почти догорел, но Изабо всегда видела в темноте как эльфийская кошка. Она видела, как мрачно были сжаты его губы, какой напряженной была линия челюсти, и снова почувствовала, как между ними повеял холодный ветер.

Потом он прижал ее к себе, так сильно, что она задохнулась.

— Жаль, что не я убил его, — сказал он. Его голос был очень хриплым. Он прижался к ее лицу своим лицом, и она с удивлением поняла, что глаза у него были мокрые. Она протянула палец и коснулась влажных ресниц. Он перехватил его и поцеловал, потом поцеловал белые рубцы на том месте, где должны были быть пальцы. В груди у Изабо что-то лопнуло, и она обнаружила, что тоже очень близка к слезам. Это были не те горячие удушливые слезы, которые постоянно были где-то рядом в последние несколько месяцев, а что-то более мягкое, как осенний дождь.