Кровь Охотника - Дмитрий Силлов

— Бывает, — философски заметил оборотень. — Первый прием живого мяса и то иногда организм отторгает, а тут прям по-вампирьи кровищи нахлебаться. Долго думал-то? Сам поди не хуже ее можешь раны зализывать. Если не лучше.

Я слегка обалдело посмотрел на него.

— Так я ж не ликан…

Но попытка оправдаться не увенчалась успехом.

— Ага, не он. Ты помесь трех видов и по ходу должен мочь что волком бегать, что нетопырем летать. Ну и человеком остаться, наверно, тоже сможешь — если захочешь, конечно. Но при таких способностях это, думаю, будет затруднительно. Способности, они быстро человечье-то под себя подминают, одно звериное в душе и остается.

Я еще раз с недоверием посмотрел на него и лизнул кровоточащую рану на запястье, похожую на красный рот, — тот участок, что не успела обработать девчонка. Рассеченные куски кожи, смоченные слюной, словно живые, потянулись друг к другу и сомкнулись, завершая кольцеобразный шрам, опоясывающий запястье. Через мгновение розовый струп отпал от совершенно здоровой кожи.

— Ну вот, что я говорил, — хмыкнул ликан. — Только зря зверюшку мучил.

— Заткнись, — посоветовал я ему. После чего смотал ремень с левого бицепса, застегнул его и склонился над подрагивающим телом девушки. — Ты как?

Тошнить ее уже перестало, но чувствовала она себя очень неважно. Думаю, больше от стыда за то, как она сейчас выглядела, полежав в своем костюмчике на полу, загаженном подсохшим дерьмом оборотня и клочками гниющей плоти его жертв.

— Пошел ты…

— Извини, я не знал, что сам могу. К тому же, думаю, второй браслет мог отхватить мне вторую руку, если б я применил магию исцеления.

— Отвяжись, а?

— Ладно, понял. Но все равно — спасибо.

Она не ответила.

Ее можно было понять. И, наверно, попытаться что- то объяснить. Но — не сейчас. Потому что в коридоре явственно бухали по плиточному полу подкованные берцы, хлопали двери камер, слышались стоны и крики людей и нелюдей, которых силой выталкивали наружу…

— Началось, — хмуро сказал ликан. — Если столкнемся на арене, Охотник, уж не обессудь, ничего личного. Но я постараюсь держаться от тебя подальше. Себе дороже.

— Да уж, постарайся, — криво усмехнулся я, прикидывая шансы пробиться сквозь тех, в кованых берцах, что приближались сейчас по коридору к нашей камере. Черт, хоть бы полчаса, чтобы прийти в себя после кро- вопотери! Чтоб голова перестала звенеть как шаманский бубен, а из тела ушла омерзительная слабость…

— Ты Охотник?

Она поднялась с пола и сейчас смотрела на меня своими омутами, словно затягивая в их зеленую безраздельную глубину.

— Да.

Я не успел ее остановить. Девушка поднесла ко рту тоненькое запястье и, рванув зубами синюю жилку, бьющуюся под нежной кожей, протянула мне руку. На ее предплечье стремительно расплывалась красная клякса.

— Пей.

— Ты что? Зачем?!

— Пей. Тебе это нужнее сейчас. Иначе не спасешь остальных…

Я стоял не решаясь пошевелиться.

— И меня, — тихо добавила она.

Это решило дело. Рус говорил, что я могу обходиться без крови. Но, видимо, без крови не могли обходиться мои мечи. Я чувствовал, как у меня торжествующе завибрировали обе руки, как только я приник губами к ее запястью.

Я постарался взять немного, самое необходимое. После чего кончиком языка дотронулся до ее раны — и сразу почувствовал, как останавливается кровь. Похоже, ликан был прав — регенерация ткани произошла почти мгновенно.

— Тебя как звать-то, девочка? — спросил я, набрасывая на плечи свою куртку и утирая губы ее рукавом.

— Маргарита.

— Спасибо тебе.

Я почувствовал, как по венам от живота словно разливаются горячие реки, причем два основных потока были направлены в руки. Мечи Крови требовали пищи — если не извне, так изнутри. Страшное оружие. Благословение? Или пожизненное проклятие?

Я мысленно усмехнулся. В будущем, может, и проклятие — если, конечно, мне суждено дожить до будущего. Сейчас же — явно подарок судьбы, судя по браслету, срезанному с правой руки и все еще клацающему вхолостую об пол тремя оставшимися серповидными клинками. Я ударил по нему каблуком, словно по ядовитой гадине, прекратив агонию адского механизма.

— Не за что, — отозвалась Маргарита. Хотя по ее бледному лицу было видно, что все пережитое только что далось ей очень нелегко.

— Ну, наша-то кровь всяко полезнее будет, — проворчал оборотень, потягиваясь и разминая мышцы. — Хотя я бы, конечно, лучше этим уродам хомо вены перегрыз да хлебнул от души. Но и тут есть нюанс — от человечьей отяжелеешь, на сон потянет. Так что девчонка молодец, соображает…

В замке прогрохотал ключ, и дверь открылась от мощного пинка.

— Хренассе! — хмыкнул ликан. — Носферату в смену заступили. Отморозки хреновы. Вот уж свезло так свезло.

В камеру вошли два вампира в камуфляжах, держа наперевес автоматы. Скрывать лицо на своей территории они явно считали за лишнее, потому «балаклавы» лежали у них на шеях наподобие шарфа.

Я невольно содрогнулся, хотя уже имел счастье мельком видеть неприкрытую голову Носферату во дворе коттеджа Мангуста и Лады. Но сейчас мне представилась возможность рассмотреть воинов-вампиров во всей красе.

Лысые шишковатые черепа, обтянутые лоснящейся жиром сизой кожей в наростах, отверстия на месте ушей без намеков на ушные раковины, по две дыры вместо носов, огромные безгубые рты, красные воспаленные глаза, проваленные внутрь глазниц… Да уж, теперь я каждый раз буду сильно думать, что находится под балаклавами, — лица людей, не желающих быть узнанными, или хари нелюдей, которым явно есть что скрывать.

— Все на выход! — проревел один из Носферату, качнув автоматным стволом.

Первыми ринулись выполнять приказ две особи мужского пола, да так резво, что мне стало неловко за род человеческий. Хотя… в любой семье не без урода, так что рефлексировать по поводу таких типов дело бессмысленное и бесполезное.

— А вам что, особое приглашение? — прошипел второй конвоир, менее громогласный, но, судя по его экстремально асимметричной харе, более подлый.

Я прикинул, насколько грамотно встали Носферату, перекрывая сектора обстрела, и понял — зарезать вампиров и завладеть оружием не получится. Я помнил, насколько шустро действовала элита кровососов при захвате коттеджа, и потому не спеша вышел из камеры, краем глаза следя за Маргаритой и ликаном, идущими следом.

От меня не укрылось, что палач-оборотень, слегка отстав, попытался что-то сказать вампиру, закрывающему камеру. Но Маргарита решительно дернула его за руку:

— Папа, пошли уже, хватит бред нести, — заныла она. — То про Охотника гонишь, то про конец света, то от меня открещиваешься. Хоть перед смертью-то успокойся…