Северная война - Василий Сахаров

– Извини меня, учитель, но я ещё раз спрошу: правильно ли ты поступаешь, отправляясь в опасный поход? – обратился папа римский к аббату.

– Такова воля Богородицы, – ответил Бернар из Клерво, и глаза его заблестели.

– Она являлась к тебе? – Итальянец наклонился над столом и всмотрелся в лицо наставника.

– Да.

– И что она сказала?

– Богородица поведала мне, своему ничтожному слуге, что только моё личное участие может склонить чашу весов в борьбе с язычниками на сторону сил добра и света.

– А она не обмолвилась, что ты можешь погибнуть?

– Это я и сам понимаю, мой ученик. Однако – что такое краткий миг жизни по сравнению с вечным блаженством в райских кущах? Поэтому, раз такова воля моей божественной покровительницы и Бога, я отправлюсь на войну. Кроме того, меня сильно зацепило письмо того варвара, который угрожал мне. Да и короли-крестоносцы правы, когда говорят, что моё личное присутствие в войсках необходимо. В конце концов, это через меня с ними говорил Господь, повелевший разгромить наших исконных врагов. А раз так, то сомневаться не стоит. Моё слово сказано, и отступиться от него нельзя.

– Эх, – вздохнул наместник Бога на земле, – если ты, мой возлюбленный учитель, всё решил, я окажу тебе всемерное содействие и выделю для участия в Крестовом походе свои личные отряды, которые готовил для возвращения в Рим.

Аббат молча кивнул, его лицо приняло задумчивое выражение, и папа римский, видя это, встал и вышел за дверь. В освещённом несколькими свечами полутёмном помещении на пару минут воцарилась тишина, которую Седрик не смел нарушить. Он ждал, когда аббат обратит на него внимание, и вскоре Бернар поманил его к себе. Чувствуя неловкость и еле заметную дрожь в коленках, Зальх приблизился к Бернару, и настоятель Клерво спросил его:

– Ты помнишь лицо того варвара, который допрашивал тебя в лесу и написал мне мерзкое письмецо?

– Да, – ответил рыцарь.

– Очень хорошо. Ты отправишься на север вместе со мной и поможешь изловить этого богомерзкого язычника, хулителя истинной веры и моего личного врага.

– Я готов. Лицо рыцаря озарилось счастливой улыбкой, наконец-то он снова отправится на войну! И Бернар приказал Седрику:

– Наклонись ко мне.

Голова германца склонилась. Аббат приложил к его лбу свою прохладную ладонь и полушёпотом произнёс несколько слов на латыни. Неожиданно перед глазами Седрика всё расплылось, и лицо Бернара показалось ему чудовищной демонической маской, мордой странного животного с глазами змеи и клыками во рту. Это было страшно, и Зальх едва не закричал, но сдержался и вскоре вновь пришёл в норму. Зрение снова стало чётким, перед ним сидел прежний настоятель Клерво, а в душе рыцаря поселилась необычная лёгкость и уверенность в своих силах. Казалось, прикажи ему сейчас Бернар по кирпичику разобрать всё аббатство, и он выполнит работу в одну ночь. Это было странно, необычно и очень-очень приятно – чувствовать свою значимость. Седрик хотел спросить аббата, что с ним происходит, но настоятель опередил его:

– Отныне ты паладин Господа, рыцарь Седрик фон Зальх, а значит, с этого момента вся твоя жизнь посвящена только одному – служению.

Седрик не знал, что ответить, а Бернар кивнул ему на дверь:

– Ступай и будь готов к великим свершениям.

Этого приказа невозможно было ослушаться, и ноги Зальха сами собой развернули тело, после чего рыцарь двинулся на выход. Но в дверях воин на краткий миг остановился и оглянулся. Бернар Клервоский продолжал сидеть за столом, его взгляд был направлен в стену, а губы что-то шептали, словно он вёл с кем-то беседу. Неизвестно почему, но от этого рыцарю вновь стало не по себе. В районе солнечного сплетения у него образовался невидимый тревожный комок, и он поспешил прочь, ибо разум подсказал, что некоторые вещи ему видеть не стоит.