Северная война - Василий Сахаров

Таковы дела всей Венедии. Я же, передав аббата Сугерия в ведение руянских витязей из ОБК, вместе с Алиенорой Аквитанской и шестью сотнями воинов уже полтора месяца сижу в Волегоще. Веду переговоры с королём Людовиком и через пленных вражеских вояк пересылаю в лагерь противника подмётные письма. Короче, веду психологическую войну, которая даёт некоторые положительные результаты, отдыхаю и жду выкуп за королеву Алиенору.

Кстати, гордая королева, с которой мы часто беседуем на различные темы, сама назначила за себя выкуп. И составил он ни много ни мало – триста тысяч серебряных денье, то есть четыреста двадцать килограмм драгметалла или две тысячи новгородских гривен. Франки обещают деньги собрать быстро, но я всё ещё пребываю в сомнениях, брать их или нет, ибо это палка о двух концах. Серебро мне необходимо, и подобная единовременная растрата серьёзно опустошит королевскую казну. Значит, Людовик не сможет вести войну с прежним размахом. Однако пока Алиенора у нас, она – фактор раздора в войске крестоносцев, и это хорошо. Но опять же, если не отдавать королеву, то король может этим воспользоваться и с помощью церковников прижать вассалов аквитанско-гасконской герцогини и всё равно заставит их вступить в бой с венедами. После чего, кто знает, додумается наложить лапу на её личные владения, усилится и вообще передумает платить за жизнь и здоровье неверной супруги.

В общем, ситуация такая, что как бы мне не прогадать, и я советовался об этом с умными людьми – верховным жрецом Яровита старым Лучевратом и великим князем Прибыславом. Только они совета мне не дали, и оба сказали примерно одинаковые слова, мол, поступай, как знаешь, мы тебе верим, а добыча твоя, поэтому судьбу королевы решай сам, ибо на ход войны она влияет лишь косвенно. Следовательно, как бы дело ни обернулось, свою задачу Алиенора выполнила, франки замялись, и венеды выиграли пару месяцев.

«Кресс» прижался к деревянному причалу, и первым на него ступил Гаврила Довмонтов. Я пожал сотнику руку, и мы обменялись приветствиями. Самород остался принимать прибывший с острова груз и нескольких наёмных воинов, а мы с комендантом Рарога отправились в город, который находился невдалеке от моря. За портом нас ожидал крытый возок, и как только мы разместились внутри, я сразу перешёл к делам.

– Ну, что сейчас в Рароге творится? – спросил я киевлянина.

В это время кони стронулись с места, и сопровождаемый конными дружинниками возок покатил по грязной дороге. Довмонтов, слегка стукнувшись головой о стенку, потёр затылок и ответил:

– В Рароге всё хорошо, Вадим Андреевич.

– А подробней?

– Семья ваша в порядке. Жёны велели кланяться и сказали, что ждут вас. А Дарья, прослышав, что дружина захватила знатную красивую пленницу, хотела вместе со мной в Волегощ отправиться. Пришлось её с борта «Кресса» насильно на берег высаживать. Детки не болеют и тоже папку ждут. Наши товары отправляем в Новгород или через посредников продаём датскому купцу Маргаду Бьярниссону. Серебро за молодого Плитерсдорфа получено, и он уехал к отцу. Водки стали выпускать больше, потому что урожай зерновых в этом году очень хорош. Рыбаки освоились и треску ловят. Скотина приплод дала добрый. Все излишки продовольствия, как ты и велел, продаём только своим и по низким ценам. Воины службу несут справно, а вароги рвутся в бой. Но куда им, ведь сопляки совсем. Так что не беспокойся, Рарог живёт тихо и размеренно.

– Это ты об успехах рассказал. Но ведь есть и обратная сторона?

– Да, – Довмонтов мотнул седой головой, – имеется. Я обо всём тебе писал, но могу и лично повторить. Воинов на Руси нанять не получилось, ибо там тоже война разгорается. Великий князь Киевский Изяслав Мстиславич с соседями заратился, да с епископами не ладит, потому что в Киеве хочет своего митрополита посадить. По этой причине всех свободных воинов князья под свою руку забрали, и ладожские Соколы только полтора десятка наёмников уговорили в Зеландию отправиться. Помимо того, железа у нас мало, ибо у шведов опять замятня. Да новгородцы понемногу цены на свои товары завышают, а на наши, наоборот, занижают, и приходится их постоянно одёргивать.

– С чего бы это?

– Они думают, что мы проигрываем войну с крестоносцами, и, в случае серьёзных неприятностей, готовы быстро собрать свои вещички и на родину подальше от беды уйти.

Отметив, что Довмонтов не отделяет себя от венедов, я задал другой вопрос:

– А датчане что?

– Викинги пока затихли, но есть приметы того, что король Магнус стягивает силы для войны. Наверняка он чует, что дело близится к развязке, либо мы католиков похороним, либо они нас в море скинут. Вот и готовится к броску, собака. Всё как ты, Вадим Андреевич, и предсказывал.

– Если даны нападут, Рарог удержишь?

Комендант помедлил и кивнул:

– Не сомневайся, удержу.

– А сил хватит?

– Да. Триста дружинников и горожане тысячу викингов легко удержат. А пока они под стенами стоять будут, крестьяне и вароги их из леса тревожить станут.

– Письма мне кто-нибудь передавал?

– Нерейд тебе весточку отписала, и сынишка чернилами ладошку на листе бумаги обвёл. Орей Рядко и Славута Мох отчёты передали. Да ладожский купец Вадим письмо в фактории оставил.

– А сам что, отчёт по финансам и припасам готов?

– Конечно, – Гаврила ухмыльнулся, – хоть сейчас за каждую монетку отчитаюсь.

– Вечером поговорим, а заодно получишь указания, что делать дальше. Обратно отправишься завтра чуть свет.

– Как скажешь…

Неожиданно возок резко остановился, и я, не понимая, в чём причина, открыл дверцу и вышел. Ботинок опустился в лужу, но влага внутрь не проникла. Я обнаружил, что мы находимся перед городскими воротами и мимо нас в сторону моря движется большая колонна беженцев. Женщины и дети. Старики и опять женщины. За ними около сотни подростков, в основном девчонки. Далее покалеченные в боях воины на телегах, повозки с пожитками и припасами да несколько конных стражников. В колонне тысяча людей, может, больше. От вида этих обездоленных, лишённых крова беглецов, которых наверняка отправят в более безопасное место, в душе поднялась волна злости на крестоносцев, которые продолжают своё наступление. И мне захотелось хоть чем-то помочь соплеменникам. Однако всех не обогреешь, я это понимал, и об этих людях есть, кому позаботиться. Поэтому всё, что мог Вадим Сокол, – это ждать шагов французского короля, а затем продолжать боевые действия и убивать врагов своего народа.

Колонна, которую в порту уже ожидали грузовые суда, прошла, и мы вновь продолжили движение. Вскоре въехали в переполненный Волегощ, и здесь вновь остановка. Оказалось, меня срочно вызывает к себе великий князь. Пришлось ломать свои планы на день.

Довмонтова повезли в сторону святилища Яровита, где в казармах храмовой дружины были расквартированы мои отряды и где неподалеку в боярском тереме под надёжной охраной обитала королева Алиенора, а я, пересев на коня, помчался в детинец.