Хроники Горана. Прознатчик - Александр Башибузук

Амбал с глухим стуком шлепнулся на ковер и на четвереньках быстро пополз к лестнице.

– Б-будешь? – Влахий показал мне на бутылку. – Т-ты извини… у меня тут бардак…

Стол в маленькой, очень скромно обставленной комнате был завален пустыми бутылками и объедками. На полу валялись неряшливо разбросанные вещи.

– Зачем?

– Человек слаб, а я есмь человек… – Влахий опять присосался к горлышку. – М-мне сделали предложение, от которого я не смог отказаться. Это все… все…

– Алисия?

– Гор, я честно попытался, все должно было получиться, но…

– Где Франка?

– В Хлебови́цах, ее загородном имении Алисии… это недалеко… три версты. Но ты не переживай… с Франтей ничего не случится… Просто… просто… Синод затеял какую-то игру… а Алисия… тоже человек, со своими слабостями…

Я постоял пару секунд молча и еле выдавил из себя:

– Все равно спасибо тебе… боярин. За все спасибо…

А потом развернулся и пошел на выход. Бросил униженно кланявшемуся мне вышибале монетку, подхватил суму с вещами, тюк с доспехом и вышел на улицу.

– Быстро ты, – весело осклабился урядник. – Да ты не переживай, парень, после наших-то подвалов у кого хошь не получится…

Я его перебил:

– Ты мне лучше скажи, служивый: где здесь можно лошадку приобрести?

– Дык у Назария, – охотно подсказал второй гвардеец. – Прямо за городскими воротами корчма и постоялый двор. «Петух и курица» зовется. Колбаски там… я тебе скажу, это что-то! А вот с девками не связывайся.

– Тогда пошли.

Гвардейцы подождали, пока я переберусь через ров по узенькому приставному мостику, и потрусили в кордегардию сдавать смену. А я глянул на звездное небо и пошагал к здоровенному дому с ярко освещенными окнами первого этажа. Судя по пьяным воплям, визгу девок и запаху жареного мяса, это и была корчма «Петух и курица».

Как ни странно, никакой злости к Влахию и Алисии не испытывал. Ничего из ряда вон не случилось. Кто им мы? Я – так вообще никто, а Франка – всего лишь бывшая ученица и бывшая же подруга. Ничего особенного, вполне можно променять на какие-нибудь преференции от Синода. Или просто сдать, если основательно прихватят за какие-нибудь грехи. Надо сказать спасибо, что помогли в самом начале. Ну а потом… потом началась суровая проза жизни. Пусть их. Но Франтю я заберу. Хрен меня кто остановит. Вот сейчас прикуплю какую-нибудь худобу и отправлюсь в Хлебовицы. А потом? Потом пристрою где-нибудь – и в Дромадарские топи. Да, я уверен, Петка там. Больше негде ей быть…

– А может, послушаешься совета прелата? – предложила вслух самая благоразумная часть моего сознания. – Ну их в задницу, эти клятвы. Сейчас пожрем колбасок, надеремся пивом, и айда путешествовать. Мир посмотрим, себя покажем…

Я подумал и буркнул:

– Сама иди в задницу. Раскудахталась. Все уже решено.

Постоял пару минут, окончательно понял, что не откажусь от своего замысла, и толкнул дверь в корчму. В лицо мгновенно ударила и чуть не сшибла с ног плотная смесь запахов прогорклого масла, квашеной капусты и прокисшего пива. М-да… в корчме я еще никогда не был. А ничего, колоритно.

Свет масляных светильников едва пробивается сквозь туман чада и гари. В правом от входа углу за длинным столом горланит большая компания бородатых мужиков в длинных жупанах из сермяги. Насколько я понял из обрывков фраз, это были возницы, пригнавшие обоз с продовольствием в город. Между ними пристроилась пара худых гулящих девок с ярко раскрашенными мордочками. Девки лениво попискивали, когда их тискали, и активно опрокидывали в себя пивные кружки.

Чуть поодаль от возчиков гулеванили городские стражники, опять же с падшими женщинами, только видом получше и потолще размерами. Хотя про лучший вид я, кажется, ошибаюсь. Просто потолще.

На меня никто не обратил ровно никакого внимания. Тем лучше.

Разглядел кабатчика и шагнул к нему. Рыжий как огонь коренастый мужик мрачно гонял по стойке пивную лужу, периодически тыкая мокрой замызганной тряпкой в морду прилично одетому, но мертвецки пьяному индивидууму. Индивидуум мирно храпел и пускал носом пузыри, уткнувшись физиономией в блюдо с квашеной капустой.

М-да… просто идиллическая картина.

– Чего прикажете? – Кабатчик окинул меня взглядом, определяя общественное положение вкупе с платежеспособностью, и решился ограничиться нейтрально почтительным титулованием: – Так чего прикажете, вашество?

– Коня куплю.

– Ехать никак ночью собрались? – Лицо рыжего изобразило явную уверенность в моем слабоумии.

– Не твое дело. Так есть?

– Коня нет, – отрезал кабатчик и уточнил: – На продажу нет. Прикажете пива? С перчеными колбасками? Тока вчера вепря завалили. Пальчики оближете.

– Кобыла? Мерин? – Я в отчаянии перечислил все известные мне лошадиные производные. – Э-э… мул, может быть, лошак?

– Ослица! Нет, не ослица… – Рыжий отбросил тряпку в сторону и внушительно ткнул пальцем в закопченный потолок. – Настоящий рысак, а не ослица! И сильна, как леший. Отдам за сущую безделицу в десять солей. С упряжью и санками. Почти новыми.

– Сдурел, борода? Десять солей – это полцехина. Да за эти деньги…

– Тогда извиняйте. – Кабатчик сразу потерял ко мне интерес.

Я мысленно покрыл кабатчика всеми известными мне ругательствами, изобрел несколько новых, скосил глаза на стражников, вдруг заинтересовавшихся мной, а потом через силу выдавил:

– Добавишь в придачу к этому… этой ослице фунт твоих колбасок. Идем, покажешь… гм… рысака…

– Муська, замени меня! – рыкнул Назарий дебелой румяной подавальщице в измазанном фартуке, подхватил со стойки лампу и поманил меня за собой.

Осел… что такое осел, я знаю, хотя здесь подобного зверя пока еще не видел. Должен быть небольшим упрямым существом с длинными ушами. Вполне добродушным. Лошади здесь такие же, как были в моем мире. И почти все остальное совпадает. Значит, и ослы должны быть похожи. И ослицы, шишига их побери.

Действительность не обманула. Животина оказалась мохнатая, длинная, невысокая и длинноухая. Вполне себе мирная и даже симпатичная. Стоит в стойле, мотает хвостом с кисточкой на конце и мирно хрумкает сеном.

Торговаться и воротить носом я не захотел, все равно выбора нет. К тому же три версты до рассвета пехом ну никак не одолеешь, поэтому отсыпал монеты кабатчику и приказал запрягать.

– Может, останешься, вашество? – Назарий впряг ослицу в сани и попробовал последний раз уговорить меня: – Чай, ночь на дворе. Зверье-то повыбили, да мало ли что…

– Надо, борода. Надо. Тащи колбасу, хлеба и наполни вот эту баклагу пивом. Только лучшим. Держи еще монетку… Стой, если есть, еще куль морковки для животины. Или капусты…