Варан - Марина и Сергей Дяченко

— Прощения прошу у господина, — пробормотал возница. — Левая молодая совсем… ну и… брачный период у нее, можно сказать, от мил-дружка оторвали, чтобы вашу милость везти… Злится она, вот.

— Передавай ей выражение моего искреннего сочувствия, — без улыбки сказал Варан.

Возница уставился на него, разинув рот: в этих коридорах никто никогда не шутил.

Кроме разве что Подставки.

На углу прорубленного в скале тоннеля стоял стражник со щелкуном у колена. Варан кивнул вознице:

— Поезжай.

— Спасибо, господин…

Возница развернул экипаж, но не к подъемной тележке, а в боковой коридор. Варан смотрел ему вслед — саможорки казались двумя гигантскими панцирными червями, слегка придавленными платформой. Надо же — «брачный период»…

Варан криво улыбнулся, выпрямил затекшую спину и подошел к стражнику. Щелкун — без намордника — не шелохнулся.

— Его Незыблемость вызывал меня, — сказал Варан, глядя в слепые, затянутые бельмами глаза стражника.

Прошла длинная секунда, прежде чем стражник кивнул.

— А-а, наконец-то Варанчик пришел… Вот мы его в железо и запытаем до кричайкиного визга…

Может быть, это была шутка. А может быть, чистая правда. Варан ждал.

Его Незыблемость Императорский Столп подошел ближе. Потянул воздух широкими вывернутыми ноздрями, казавшимися на его лице второй парой глаз. Растянул уголки большого рта:

— А, вот так нервы у тебя, землемер… Что за каменные нервы, ну просто завидно… Сядь.

Варан уселся в кресло, покрытое шкурой донного дракона. Шкура — оттенок чешуек от темно-стального до ярко-бирюзового — стеклянно звякнула.

— Будешь есть-пить? — деловито осведомился Подставка.

Варан покачал головой.

— Ладно, — Подставка прошелся по комнате, полы его белого халата мели заваленный бумагой пол. — В обиде, что подняли среди ночи… Ничего, потерпишь. Три дела у меня к тебе, сразу три, а до утра далеченько…

Его Незыблемость уселся напротив, прикрыл глаза и медленно, с негромким сопением втянул воздух. Эта привычка Подставки всегда действовала Варану на нервы — и куда больше, чем обещания немедленно запытать.

— Просмотрел я твою работу по Озерной Цепи, — пробормотал Подставка, не открывая глаз. — Хорошая работа. Пока не знаю, какой из этого будет толк, но зарубочку поставим: Варанчик справился. Так, с первым делом покончили играя… Теперь второе. Рыба!

Прямо из стены возникла согбенная фигура приседающего в поклоне секретаря. Не дожидаясь распоряжения, секретарь развернул на полу перед Вараном желтоватый свиток бумаги и, все так же приседая, отступил.

— Что это? — спросил Подставка. Глаза его были закрыты, ноздри подрагивали, живя на лице отдельной жизнью.

Варан присмотрелся. Карта была нарисована умело, вычурно, с двенадцатилистным цветком, изображающим стороны света, с любовно выписанными деталями.

Варан рассматривал очертания незнакомой земли. Подставка сопел, принюхиваясь.

— Это фальшивка, — сказал наконец Варан.

Подставка поднял веки. Посмотрел поверх Барановой головы.

— Уверен?

— Это сделано человеком, никогда не ходившим дальше этой гряды, — Варан провел над бумагой пальцем. — Вот эта часть — Белодомье. Здесь, — он показал на правый срез карты, — должна быть окраина Стеклянного леса… Все, что западнее этих холмов, — выдумка. В крайнем случае, составлено по чьим-то неточным рассказам.

— Так я и думал, — пробормотал Подставка. — Рыба, уйди.

Секретарь свернул карту, еще раз поклонился и исчез.

Подставка молчал. Глаза его снова были закрыты, однако ноздри смотрели прямо на собеседника. Варану казалось, что он чувствует взгляд из трепещущих черных отверстий.

Подставка был маг. И Подорожник, когда-то казавшийся Варану всемогущим, оказался бы рядом с ним, как котенок рядом с пещерной несытью.

— Третье дело совсем простое, — Подставка запрокинул голову, чтобы лучше чуять Варана. — Государственную измену на тебя вешаем. Замысел против Императора. Подлог. Что еще? Да хватит…

Варан молчал. Подставка потянул воздух, рот его расплылся в улыбке:

— Ага… Тут нас проняло, и мы запахли бойцом, готовым дорого продать свою жизнь… Тихо, Вараша. Драться не будем, по крайней мере сейчас…

Варан молчал, не двигаясь с места.

Подставка протянул руку. Ничем не приметный лист бумаги самостоятельно высвободился из груды таких же листов и прыгнул в раскрытую ладонь Его Незыблемости.

— Рыжий, — не повышая голоса, позвал Подставка.

Новый человек возник, кажется, прямо из стены. Он был не один — наполовину вел, наполовину нес кого-то, обернутого, как кукла, простынями. В комнате запахло кровью и блевотиной, и не надо было обладать носом Подставки, чтобы это почувствовать.

Тот, кого звали Рыжим, — на самом деле он был полностью лыс — поставил своего спутника-ношу перед креслом Его Незыблемости.

— Вараша, — сказал Подставка, — иди сюда.

Варан подошел и остановился рядом с креслом.

По подбородку человека-ноши текла розовая слюна. Он был, кажется, тяжело ранен. А может, подвергся воздействию магии. А может, его пытали. А скорее всего, и то, и другое, и третье.

— Это Гордин Золотые Крылья, — сообщил Подставка все так же негромко. — Блестящий наш полководец, любимец Императора, поклявшийся взять очередного «сына Шуу» живым и привести в цепях…

Гордин Золотые Крылья захрипел. Варан взглянул на него и тут же отвел глаза.

— Тебе его совершенно правильно жаль, — сказал Подставка. — Он в большой беде… Теперь возьми штуку, которую я держу, и скажи мне: что это?

Варан взял лист бумаги, постаравшись при этом не коснуться бледной тонкой руки. Развернул. Всмотрелся при свете белых и синих огней, освещавших заваленную бумагами комнату. Его Незыблемость предпочитал белые и синие светильники, и это было еще одной причиной, по которой Варан не любил гостить у Подставки.

— Это карта Залесья, — сказал Варан. — Я сам ее делал.

— Отлично, — Подставка чуть заметно кивнул. — Гордин… Так что там было? Когда славная летающая стража, возглавляемая вами, пошла в атаку — с неба на землю — на этот сброд, обезумевший в гордыне своей… Что там вдруг оказалось?

Рот человека-ноши дернулся.

— Я… — выговорил он.

— Вы, разумеется, надежда императорской гвардии… Вы — что?

— Я… мы… разло… мы. Глубо… кие.

— Правда? — делано удивился Подставка. — Вот так, среди ровной долины?

— Ще… ли, — подбородок Гордина ходил из стороны в сторону. — Прова… заса… да.