Дочь Бога - Владимир Пожарский

– Ежегодная пошлина всего триста фунтов! Ни налогов, ни финансовых отчётов, – расхаживая по гостиной с коктейлем в руках, Дорсет во весь голос нахваливал этот оффшорный рай. – Получай десятки, сотни миллионов и трать, как пожелаешь! Знаю, что ты меня ругаешь про себя. Мол, надо было все деньги от аукциона…

– Нет, – покачал головой Влад. – Ещё не успел дойти до брани.

– Хорошо, что я упредил! – Майкл остановился напротив друга. – Мы не могли там незаметно спрятать ни пенса, за новоиспечённым рыцарем слишком хорошо следила секретная служба. И хотя ничего незаконного в том, что мы сейчас проделали – нет, всё же не стоило с этого начинать. Сразу появились бы ненужные подозрения… А так, ты – официально богатый британский гражданин.

– Всё, проехали! Лучше – пробежимся по меню, с минуты на минуту голодные девчонки вернутся. Начнём с холодных закусок… – причмокнул Рощин, перелистывая первую страницу ресторанного фолианта.

– Только мне за ужином больше не наливать! – воскликнул граф, но мгновенно поправился. – Больше одного бокала. Через пару часов – камни индусу отвозить, надо быть в форме…

* * *

Влад со Светлой голышом плескались на мелководье. Спокойные волны накатывали на плечи ребят, и слегка солёные брызги попадали им в рот. Купание в прозрачной воде и полёты чуть пониже облаков стали их излюбленными занятиями во сне. Конечно, за исключением нежных объятий и живописи. И всё же взаимные ласки, с некоторых пор, они старались воплощать наяву. Стоило Наташе уснуть, и… хотя, случалось по-всякому.

Наигравшись морем досыта, фея и Рощин выбрались на берег и улеглись на возникшее из воздуха мягкое покрывало.

– Забавно, во сне можно сколько угодно валяться под солнцем и не сгореть, – Влад погладил обнажённую спину Светлы. – Белый песок тропического острова, пальмы и синее море – несбыточная мечта большинства людей. И главное, конечно, полное безделье. По мне, так вполне достаточно и пятнадцати минут…

– Скучно становится? – фея повернулась на бочок, соорудив в огромных глазах влажную грусть.

– Когда я тебя вижу в таком ракурсе, то во мне просыпается не только художник. А я-то наивный, хотел просто поболтать… – притворно вздохнул Рощин. – Видно не судьба.

– Ну, хочешь, отвернусь в другую сторону? Так тебе легче? – хихикнула Светла, упруго перекатившись на другой бок, и слегка согнув ноги в коленях.

– А так ещё веселее! Сказать, куда я сейчас уставился? Нет, лучше уж покажу… – крякнул Влад. – Вот, только подползу поближе!

– Подползай…

Вода полусонно шуршала о песок. Несколько белых облачков гонялись по небу наперегонки. Живописец вдруг ясно увидел, что ему нужно для портрета принца Филиппа. Не зря он изучил подробную биографию высочайшей особы! Но реально ли это?! В смысле – нереально… Рощин не стал тянуть:

– Сейчас я кое-что спрошу, но не зови сразу папу или маму. Ладно?

– Мы можем чем-нибудь накрыться… – бойко отозвалась фея, неподвижно раскинувшаяся на покрывале, словно морская звезда.

– Дело не только в одежде. Стоит тебе что-то у них попросить – всё тут же сбывается. А я сейчас не совсем готов…

– Поняла-поняла. Сразу звать не стану. Говори, что ты хочешь?

– Можно ли нас, так же как с королевой и Ладой, – Влад присвистнул, – в прозрачном коконе отправить в сон принца, когда он молодой и стоит на капитанском мостике военного корабля?

– Ма…, отбой! извиняюсь, Володенька! – Светла на всякий случай зажала ладошкой губы любимого. – Мама говорит, что во сне можно всё. Когда ты желал бы попасть на корабль принца?

– В первую ночь по приезду в поместье… – мечтательно произнёс Рощин. – И чтобы море бушевало, и ветер сильный…

– Это уже детали, ещё рано предопределять, – фея пощёлкала язычком. – После тех скачек мама сказала, что теперь тебе надо только подумать и всё сразу станет, по-твоему. Не только в собственном сне, а в любом. Куда бы ни попал. У вас с Ладой установилась какая-то особая связь…

– То есть?!

– Через меня, через меня! Очень близкая духовная связь. Хотя, почему только через меня? Володька, тебе же Гермес и Лада давно сказали – обращайся напрямую, – Светла распахнула голубые очи. – Стесняешься?

– Повода не нашлось… Что попусту людей дёргать?

– Дёргай! Им будет приятно сделать что-нибудь лично для тебя, – фея заливисто рассмеялась. – Оденься и дёргай сколько душе угодно! Но, в крайнем случае, можно и в таком виде… ничего страшного не наблюдаю.

Влад хмыкнул и, сев на манер йога, хлопнул в ладоши. Мгновенно его фигуру облегла тончайшая серебристая кольчуга, на ногах появились высокие сапоги-ботфорты, обшитые стальными пластинами, а на голове – шлем. На плетёном кожаном поясе: справа – кинжал в ножнах, слева – плоская золотая фляжка.

– Не понял!? – неизвестно на кого возмутился художник. – Я пожелал тогу патриция и сандалии, а тут…

– Извини, мой витязь, – надула губки фея. – Я чуть-чуть подправила твою амуницию. Ты же хотел снова оказаться в нашем саду, в той нашей жизни? Да просто подумал об этом слишком громко, и я услышала. Мне страшно захотелось вновь посмотреть на тебя прежнего, раз уж мы туда отправляемся.

– Сарафанчик не забудь, – наконец вымолвил Рощин, закончив осматривать облачение и пробовать кольчугу на прочность, потыкав в неё кинжалом.

– Он уже на мне! И ожерелье тоже – помнишь свой подарок?

– Не спрашивай так! – буркнул Влад. – Не подарок свой помню, а твоё ожерелье из затерянного города без дверей. Когда же мы.?..

– Самой не терпится! Обними меня и закрой глаза на секундочку.

– С удовольствием!

– Можешь смотреть…

Вишнёвый сад по-прежнему цвёл, а трава зеленела. Фея перенеслась вместе с любимым в то же самое место, откуда они из памятного сна растворились в явь. Тропка…

– Направление прекрасно помню! – громко сказал Влад и, продолжая обнимать Светлу за тёплое плечо, увлёк её по утоптанной извилине меж дерев. Они не прошли и полусотни шагов, как прямо перед ними возник белоснежный дворец с остроконечной изумрудной крышей и ярко-синими колоннами по фасаду. Дом не появился по щелчку феи, он стоял тут всегда, причём так органично, что казалось, будто он сам вырос из земли по воле природы. А чуть-чуть издали, даже намётанное зрение живописца не выхватило его из-за ветвей, густо усыпанных цветками. Рощин замер, и лишь жадным восхищённым взглядом скользил по стенам, окнам и узорчатым капителям, венчающим макушки круглых лазуритовых столбов. Он старался запомнить великолепные пропорции величественного и – одновременно – очень уютного здания в мельчайших подробностях, чтобы возвести такое же. Где? Влад пока не знал и отмахивался от этого машинально возникающего вопроса.

– Нравится? – фея пальчиком пощекотала Рощину подбородок. – Ты сам его придумал и построил. Для нас.