Тень и кость - Ли Бардуго

После этих слов он ушел. Остаток дороги в Крибирск я просидела в одиночестве, пытаясь унять дрожь в теле. «Мал жив, – твердила я себе. – Это все, что имеет значение». Но меня тревожила и другая мысль. «Может, Дарклинг позволяет тебе верить, что он жив, чтобы ты не взбунтовалась».

Я обхватила себя руками и начала молиться, чтобы это была неправда. Затем отодвинула шторки и погрустнела, вспомнив, как много месяцев назад шла по этой самой дороге. Тогда меня чуть не задавил экипаж, в котором я ехала прямо в эту секунду. Мал спас меня, а Зоя выглянула из окна кареты заклинателей. Мне хотелось быть такой, как она – красавицей в синем кафтане.

Когда мы наконец подъехали к огромной черной шелковой палатке, карету окружила толпа гришей. Мария, Иво и Сергей побежали мне навстречу. Меня удивило, насколько я была рада снова их видеть. Но стоило им взглянуть на меня, как ликование сменилось беспокойством. Они ждали триумфального появления заклинательницы Солнца с величайшим усилителем в истории, излучающей силу фаворитки Дарклинга. Вместо этого им предстала бледная, усталая, несчастная девчонка.

– С тобой все хорошо? – прошептала Мария, обняв меня.

– Да, – заверила я. – Просто устала после дороги.

Я прилагала все усилия, чтобы моя улыбка выглядела убедительно. Пыталась изобразить энтузиазм на лице, пока они с благоговением рассматривали и щупали ошейник Морозова. Дарклинг все время держался поблизости и бросал в мою сторону предупредительные взгляды, а я продолжала приветствовать толпу с улыбкой до ушей.

Когда мы проходили мимо павильона гришей, я поймала недовольный взгляд Зои, куксившейся на куче подушек. Она с завистью косилась на ошейник. «Забирай, пожалуйста», – сердито подумала я и ускорила шаг.

Иван отвел меня в личную палатку, находящуюся неподалеку от покоев Дарклинга. На койке лежала новая одежда и мой синий кафтан, а в углу стоял чан с горячей водой. Прошла всего пара недель, а я уже отвыкла ходить в цветах заклинателей.

Стражи Дарклинга выстроились вдоль периметра палатки. Только я знала, что они здесь не столько для защиты, сколько для слежки за мной. Сама палатка полнилась роскошными грудами меха, разукрашенными столом и стульями и зеркалом работы фабрикаторов – чистым, как вода, и инкрустированным золотом. Но я бы не задумываясь променяла все это на прозябание под потертым пледом с Малом.

Меня никто не посещал, и все дни я только и делала, что мерила шагами палатку и беспокоилась, воображая худшее. Я не знала, почему Дарклинг оттягивал поход в Тенистый Каньон, или что он замыслил. Стражи не были заинтересованы в обсуждении этого со мной. Когда на четвертую ночь полы моей палатки открылись, я чуть ли не кубарем скатилась с койки. В проеме стояла Женя с подносом, и выглядела она невероятно красиво. Я присела, не зная, что и сказать. Она прошла внутрь и опустила поднос на стол.

– Мне не стоит здесь находиться, – сказала девушка.

– Наверное, нет, – признала я. – Не думаю, что мне разрешено принимать посетителей.

– Нет, я имею в виду здесь. Тут невероятно грязно!

Я рассмеялась, внезапно обрадовавшись ее появлению. Женя слабо улыбнулась и грациозно устроилась на краю разукрашенного стула.

– Говорят, ты была в изоляции и готовилась к испытанию.

Я всмотрелась в ее лицо, пытаясь разгадать, что ей известно.

– У меня не было шанса попрощаться, прежде чем я… решила уединиться, – осторожно начала я.

– Иначе я бы тебя остановила.

Значит, она знала, что я сбежала.

– Как дела у Багры?

– Никто не видел ее с тех пор, как ты исчезла. Похоже, она тоже решила уединиться.

Меня передернуло. Я надеялась, что Багра тоже сбежала, но это было очень маловероятно. Какую цену назначил Дарклинг за ее предательство? Я задумчиво закусила губу и приняла решение воспользоваться своим единственным шансом:

– Женя, если бы я могла передать весточку королю… Уверена, он понятия не имеет о планах Дарклинга. Он…

– Алина, – перебила она. – Король болен. Апрат временно занял его место.

Сердце ухнуло вниз. Я вспомнила слова Дарклинга в день моего знакомства с Апратом: «Для него тоже есть применение».

Тем не менее в разговоре священник намекал не только на свержение короля, но и на свержение Дарклинга. Может, он пытался меня предупредить? Если бы только я не была такой пугливой! Если бы только я осталась и выслушала его! Очередные пункты к моему длинному списку сожалений. Я не знаю, был ли Апрат действительно верен Дарклингу или вел двойную игру. И теперь уже никогда не узнаю. Надежда на то, что у короля будет желание или возможность противостоять Дарклингу, и без того была слабой, но она придавала мне сил последние пару дней. Теперь и с ней покончено.

– А королева? – спросила я со слабой надеждой. Губы Жени расплылись в свирепой ухмылке.

– Королева заперта в своих покоях. Ради ее же безопасности, естественно. А то еще инфекцию подхватит.

И тут я впервые заметила, что было надето на Жене. Я была так рада встрече, что не обратила внимания на одну очень важную деталь. Женя была в красном кафтане. Красный – цвет корпориалов. Ее рукава были расшиты синими нитками – такой комбинации я никогда прежде не встречала.

По спине пробежали мурашки. Какую роль сыграла Женя во внезапной болезни короля? На что ей пришлось пойти, чтобы носить цвета гришей?

– Понятно, – тихо сказала я.

– Я пыталась тебя предупредить, – с грустью произнесла девушка.

– И ты знаешь, что планирует Дарклинг?

– Ходят разные слухи… – смутилась она.

– Они все – правда.

– Значит, это должно произойти.

Я уставилась на нее, и через секунду Женя потупила взгляд в пол. Ее пальцы нервно сжимали и разжимали складки кафтана.

– Давид чувствует себя просто ужасно, – прошептала она. – Считает, что уничтожил всю Равку.

– Это не его вина, – грустно хохотнула я. – Все мы сыграли свою роль в наступлении конца света.

Женя резко подняла голову.

– Ты же в это не веришь?

На ее лице было написано страдание. А может, еще и предупреждение? Я подумала о Мале и угрозах Дарклинга.

– Нет, – сухо ответила я. – Конечно, нет.

Естественно, она мне не поверила, но ее лицо прояснилось от ласковой, красивой улыбки. Женя выглядела так, будто с нее срисовывали иконы святых. Ее медные волосы сияли. Она встала, и, когда я провожала ее к выходу из палатки, мне вспомнились темные глаза оленя, которые я видела каждую ночь во снах.

– Может, это и не важно, но передай Давиду, что я его прощаю.

«И тебя тоже», – подумала я про себя. Я знала, каково это – хотеть найти свое место в мире.