Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

Над болотами занимался день. Копыта лошадей рвали хлопья тумана.

— Что с тобой случилось, Доминик? Почему у тебя мокрые волосы?

Доминик поведал Виллему свою историю. Она не могла сдержать возмущения, громко проклиная вольных стрелков.

— А что случилось с тобой?

Умолчав о том, что произошло между нею и Йенсом, Виллему рассказала Доминику обо всем, что предшествовало их встрече на пустоши. Не сказала она ему и о том, что лихорадка в ее крови не унималась.

«Наверное, это пламя будет терзать меня всю жизнь, — думала она. — Сколько времени я мечтаю только о нем, мне не нужен никто другой. Из-за него я поехала в Данию, за ним последовала в Швецию, и страсть моя разгорается только сильнее. Я поступилась своей гордостью, мне теперь стыдно взглянуть ему в глаза, мне стыдно смотреть на других людей, на луну, на солнце… Будь она проклята его стойкость, его способность держать меня на расстоянии — все это причиняет только боль!»

Доминик покачал головой, выслушав ее рассказ.

— Ты уже использовала большую часть из своих девяти жизней, Виллему. Побереги оставшиеся, — предупредил он.

— На что они мне! — устало сказала она. — Ты придумал, где мы укроемся? Я хотела сказать, где мы укроемся от вольных стрелков?

— Они нам больше не угрожают. Так далеко на север они не заходят. Здесь уже шведская земля, и они чувствуют себя на ней неуютно.

— Значит, мы в безопасности?

— По-моему, да.

— Доминик, я не буду спрашивать тебя о будущем, я не хочу заглядывать даже в завтрашний день. У меня только одно желание — отдохнуть. Мне казалось, я могу вытерпеть все, но последние события лишили меня последних сил. Если мы в скором времени не остановимся отдохнуть, я просто свалюсь с лошади.

— Я этого не допущу, — улыбнулся Доминик. — Я и сам едва держусь в седле, у меня до сих пор дрожат руки. Потерпи немного, мы найдем место для отдыха.

Они продолжали ехать на север. Над болотами плыл туман, луна на светлеющем небе поблекла и превратилась в тонкую льдинку.

10

Над утренним туманом поднялся холодный диск солнца. Доминик попридержал лошадь.

— Что ты скажешь о той березовой рощице возле озера? — спросил он.

Они ехали уже долго. Виллему дремала в седле. Она открыла глаза и осмотрелась.

— Защищено от посторонних глаз и красиво, — сказала она. — Рискнем, Доминик?

Они направились к рощице. Доминик отпустил лошадей — пусть пасутся или спят, они сами знают, что лучше для них. И он, и Виллему так устали, что уже ни о чем не могли думать. Место было пустынное и вдали от проезжей дороги. Люди годами не бывали здесь.

На другом берегу озера трубными голосами кричали журавли. Наверное, самим журавлям их голоса казались красивыми. Как и людям, которые, вроде Виллему, были близки природе, как и Доминику, хотя тот вырос в тлетворной атмосфере дворца. По долгу службы ему часто приходилось совершать в одиночестве долгие поездки, во время которых он научился любить и ценить природу.

Они расстелили под деревьями попоны.

— Так хорошо? — спросил Доминик.

— Лучше и быть не может! — Виллему с сонной улыбкой бросилась на попону и свернулась калачиком. Доминик укрыл ее своим плащом.

— Ты тоже им укройся, — пробормотала она уже во сне.

— Не надо. У меня есть другой, — великодушно отказался он и лег на попону подальше от Виллему, как того требовали приличия.

— Приличия важнее всего, — прошептала Виллему настолько тихо, что он скорей угадал, чем расслышал ее слова. Он грустно улыбнулся.

Когда Доминику показалось, что она уже спит, он протянул руку и осторожно погладил ее по волосам, провел пальцем по лбу, по носу, коснулся губ, легонько, так что ей стало щекотно.

— Любимая, — прошептал он, — ты самая лучшая, самая смелая…

От волнения он не находил слов. Виллему выждала.

— Говори еще, говори, — сонно пробормотала она, глаза ее были закрыты, но на губах играла блаженная улыбка. — Мне очень приятно слушать эти слова, хотя некрасиво с твой стороны говорить их тому, кто находится почти без сознания.

— Что-что? — улыбнулся Доминик.

— Ты не мог бы подождать с этими словами до ночи?

— Почему до ночи? — Доминик затаил дыхание.

Виллему не ответила. Она только улыбалась. Нашарив его руку, она подложила ее себе под щеку и тут же заснула.

Рука Доминика лежала в неудобном положении. Выждав какое-то время, он осторожно высвободил ее, взял Виллему за руку и закрыл глаза. Разорвавшее туман солнце ласково грело их своими лучами.

Виллему проснулась.

Солнце стояло в зените. Одна из лошадей, похрапывая, щипала траву рядом с ее головой.

Виллему села. У озера умывался Доминик. Он закатал штаны, обнажил торс.

Доминик.

Виллему снова очутилась рядом с ним. Они были одни посреди этой пустоши. По дороге сюда им пришлось пережить немало тяжелого.

Однако теперь они были в безопасности.

В ней постепенно просыпалось незнакомое чувство.

Виллему нахмурилась. Это чувство охватывало ее все больше и больше… Невероятно…

Она мужественно и бесстрашно преодолела столько препятствий, идя к одной-единственной цели: быть рядом с ним.

И что же?

Она была наедине с Домиником, но ее все больше и больше охватывала неведомая ей прежде робость.

Доминик поднял голову и увидел, что Виллему проснулась. Он подошел к ней, на коже у него блестели капли воды.

— Знаешь, что я обнаружил, — улыбаясь, сказал он. — Мы слишком сильно взяли на запад. Я вижу это по солнцу и по деревьям.

Чувство робости мешало Виллему говорить.

— Это очень плохо для нас? — с трудом выговорила она.

— Не имеет значения. Мы ведь даже не знаем, куда нам ехать.

Да, этого не знал никто. Она сознавала только одно: он здесь. И что дальше?

— Что с тобой, Виллему? — тихо спросил Доминик, заметив ее состояние, и сел рядом.

Она смотрела на жука, который полз по стеблю. Может, он ползет к своей избраннице, подумала Виллему. И у него на пути встречаются непреодолимые препятствия.

— Виллему, — послышался нежный голос Доминика.

— Я… я ничего не понимаю.

— Не понимаешь чего?

— Я не могу тебе сказать.

— Ты должна.

Виллему сделала движение, чтобы встать:

— Надо ехать дальше!

— Нет! Ты должна все сказать мне!

Она заколебалась:

— Можно я сначала вымоюсь? Я такая грязная, вся липкая от пота.

— Конечно! Я подожду тебя здесь. Мойся, я отвернусь.

Прежняя Виллему сказала бы: «И напрасно!». Но новая была растеряна и не могла выговорить ни слова.

Она вернулась. Доминик усадил ее рядом с